Произведение «Кофе» автора ЛУ - Литературный сайт Fabulae

Есть вещи, которые человечество делает не потому, что умно, а потому, что живо. Огонь. Колесо. Сплетни. И кофе.
Кофе — не напиток. Это дипломатия между мной и реальностью. А реальность, как водится, хамит: просыпается первой, требует документы, обещает «сегодня всё успеешь» и подсовывает список дел, написанный явно не человеком, а тем, кто человека недолюбливает. А я утром безоружна. В голове не мысли, а ворсистая паутина из вчерашних чувств и сегодняшней тревоги. И вот в этот момент появляется кофе. Маленькая чёрная конституция. Закон о возвращении личности.
Исторически всё началось, как всегда, подозрительно.
Где-то в Эфиопии — там, где горы так близко, что их можно гладить глазами, — козы однажды повели себя так, будто им срочно нужно написать роман, открыть бизнес и уйти от токсичных отношений. Пастух удивился. Козы скакали, блеяли и явно не собирались спокойно умирать от скуки, как положено порядочным козам. Он попробовал ягоды — и, вероятно, впервые понял, что у судьбы есть кнопка «ускорить». Так началась великая человеческая привычка: находить случайное и объявлять его смыслом.
Дальше кофе пошёл по миру, как любой талантливый персонаж. Арабские кофейни — умные люди, которые делали вид, что говорят о философии, хотя на самом деле выясняли, кто кому родственник и кто кого переиграл. Европа — страх, запреты, потом любовь. Всё как мы умеем: сначала бояться того, что бодрит и обостряет, потом жить без этого уже не в силах. Кофе был модным, греховным, духовным, опасным, полезным, вредным — и, главное, неизбежным.
Кофе всегда был про власть.
Церковь спорит: можно ли пить эту чёрную жидкость, подозрительно похожую на мысли в понедельник. Короли запрещают кофейни: слишком много разговоров, слишком много языка, слишком много будущего. Студенты и заговорщики шепчутся над чашкой: «Надо менять мир». Мир иногда меняется. Иногда — только студенты. Мир же остаётся старым и слегка пахнет горелым.
Но главный исторический поворот случился не там, где козы, и не там, где султаны. Он случился у меня на кухне. Потому что есть тайная ветка истории — история человека, который утром ещё не человек.
Утро без кофе — как театр без света. Сцена есть, актёры вроде бы живы, но всё происходит на ощупь. Тело уже проснулось, а душа ещё на пересадке. Я открываю окно — воздух есть. Я открываю новости — там снова кто-то кричит, и хочется притвориться кустом. Я смотрю на список дел — там аккуратно разложены мои будущие разочарования. И мне нужен не совет и не «ты справишься». Мне нужна жидкая договорённость с миром: сначала кофе, потом страдания.
Я ставлю турку на самый маленький огонь — как будто у утра хрупкие нервы. Вода темнеет, принимает в себя молотое терпение, и кофе собирается с мыслями. Он не спешит. Он знает, что спешка — это чужое.
Пена поднимается осторожно, будто проверяет, можно ли доверять этому дню. Я не отворачиваюсь. В таких вещах важно присутствовать до конца: стоит потерять внимание — и всё убежит мимо.
Запах приходит первым. Самый гуманистический запах на земле. Он ничего не обещает, но сразу становится легче. Без лозунгов и манифестов — работает как политическая программа: возвращает гражданина в тело. Я нюхаю — и вспоминаю, что у меня есть имя. Есть голос. Есть характер — пусть пока и в виде мокрой салфетки. Кофе не обещает счастья. Он говорит правду: тепло есть, горечь будет, но она переносима. Снимаю турку вовремя — и этого достаточно, чтобы день согласился начаться.
Дальше начинается то, что я называю здравым смыслом и это не всегда про мудрость. Иногда это просто про то, чтобы никого не убить до десяти утра.
С кофе я становлюсь способной на цивилизацию. Могу сказать «доброе утро», даже если не верю в доброту. Могу ответить на сообщение, не приписав лишнего. Могу посмотреть в зеркало без расследования: кто эта женщина и почему она выглядит так, будто всю ночь защищала диплом по теме «усталость как форма бытия».
Я люблю кофе не за кофеин. Люблю его за то, что он делает со временем. До кофе время — агрессор. Оно нападает: «поздно», «не успеваю», «опять». Ты живёшь как беглец от самого себя. После кофе время дичает меньше. Оно всё ещё течёт, но уже не кусается. Появляется пауза. Маленькая, но нужная. А пауза — это и есть свобода: поставить чашку и сказать внутренне — сейчас я здесь.
Кофе — это договор с одиночеством. В чашке всегда есть кто-то второй. Даже если ты пьёшь один. Он отвечает теплом на тревогу, горечью — на правду. Не спорит. Не обвиняет. Он просто рядом. Тёмный. Надёжный. Как будто говорит: да, мир странный. Но ты выдержишь.
Я знаю людей, которые говорят: «Могу без кофе». Это звучит как: «Я могу без кожи». Можно. Вопрос — зачем. Знаю тех, кто заменяет кофе чаем. Это как заменить страсть на уважение: благородно, но по ночам всё равно хочется позвонить бывшему. А кофе без кофеина — уже философия: форма есть, смысла нет.
Пробовала быть «правильной». Вода с лимоном прекрасна, если ты фрукт и живёшь в рекламе. Но я человек. Мне нужно не очищение — мне нужно возвращение. Потому что кофе — не про здоровье. Кофе — про выживание.
Самое смешное — кофе кажется мелочью. Пока однажды он не заканчивается.
Ты открываешь банку — и там пустота. Не метафора, а реальность. Цивилизация падает. Утро отменяется. И появляется первобытный страх: а вдруг сегодня я буду собой — без фильтров? И ты идёшь добывать кофе, как древний человек добывал огонь. С опасностью. С достоинством. С глазами, которые говорят продавцу всё: не задавайте вопросов. просто дайте зёрна. сейчас.
А потом первый глоток — и простая истина возвращается: человечество держится не на идеях и не на морали. Оно держится на маленьких ежедневных жестах, которые делают нас похожими на себя.
Кофе — один из них. Я люблю кофе. Не потому, что слабая. А потому, что честная. Моя тёплая подпорка — чашка. Тёмная глубина. Горечь, которая не унижает, а делает вкуснее всё остальное. И запах, говорящий на языке древнейшей философии: вставай. ты всё ещё здесь. значит, можно продолжать.

P.S.
Кофе остывает.
Мир моргает.
Я моргаю в ответ.