Произведение «Двойное дно, нищебродка и последняя свобода» автора Венера Петрова

Я бы кое-что рассказала, да молока нет. Чем ещё писать, чтобы понял только тот, кому надо?
Поэтесса, которая зрит в корень, намекнула на комету, которая, видать, вмешается в наш хаос. Поэт Велимир Хлебников указал на 30 октября 2025, с чего начинается отсчёт того, что сейчас происходит. «Он произнёс очень странный текст. «Я говорю вам некое число, дату (19 февраля 1919 года). 3 в девятой степени плюс 3 в девятой степени равняется 30-е октября 2025 года. Эта точка просчитана в Книге судьбы. Эта точка невозврата». Мы всё же преодолели зону турбулентности. С этого дня началось крутое пике.
Смешно не всем. Многих штормит. «Может, просто мир перевернулся? Чтобы показать нам, что в нём попросту не за что зацепиться? Призрак? Туман перед глазами и в голове? И надежды нет? И смысла». Так рушится со смыслом. И это касается каждого, только не все это понимают. Я не при делах, ибо старость – не радость. Но крушить чужие фасады исподтишка ещё в состоянии. Потому не расслабляемся.
Велимир Хлебников не знал наверняка, что всё только начинается, но высчитал дату. Его любимая математика пригодится для подсчёта будущих жертв. Я не сильна в математике, да и история не мой конёк. В своё время пришлось вызубрить даты, из которых в голове осталось немного: 1917, 1937, 1941, 1955. На уроках истории нам зачитывали из учебника усталым монотонным голосом. На четвёртом и пятом уроках мозг отказывался воспринимать информацию, даже если её зачитывали бы более эмоционально. Может, историки шибко не старались, ибо знали, что подают один фасад или приемлемую версию, близкую к правде, а истина где-то рядом. Не всем историкам повезло стать Жириновским, который в своё время окончил историко-филологический факультет Института восточных языков при МГУ, которому было позволено озвучивать очень близкую к правде истину.
Смысла нет – надо его придумать, чтобы удержаться на плаву. Люди в самом расцвете сил из-за выпадения одного лишь звена теряют смысл и самоустраняются. Вместо библии им вовремя надо было надо книгу Виктора Франкла «Человек в поисках смысла». Узник под номером 119104, у которого убили всю семью, уничтожили дело его жизни, за девять дней по памяти восстановил рукопись, написал книгу, которая спасла миллионы жизней. В 1942 году ему было 37 лет. Его после Терезиенштадтского отправляют в Освенцим, а затем переводят в Дахау и другие лагеря. Виктор потратил годы на написание рукописи о новом подходе к психотерапии. Это работа всей его жизни – теория о смысле, предназначении и способности человека находить ценность даже в страдании. Он аккуратно зашивает её в подкладку своего пиджака. В лагере забирают его одежду, включая пиджак с рукописью. Виктор Франкл провёл в концентрационных лагерях почти три года. Голод, принудительный труд, заболевание, постоянная угроза смерти. Смерть рядом, она везде. Он замечает то, что навсегда изменит психологию. Люди умирают не только от голода или болезней. Они умирают, сдаваясь. Выживают те, у кого есть причина жить. Сам Виктор выживает, мысленно восстанавливая свою уничтоженную рукопись. Он восстанавливал свою жизнь в своём воображении. Через девять дней после освобождения Виктор воссоздает по памяти свою рукопись, в которой есть то, чего не было в оригинале: доказательства. Он видел это в лагерях, испытал это на себе. Люди могут пережить почти всё, если у них есть причина для этого. Он называет свой подход логотерапией – терапией смыслом. Основное стремление человека – это не удовольствие (Фрейд) или власть (Адлер), это поиск смысла. Если в жизни человека есть смысл, он сможет вынести практически любые страдания. У человека можно отнять всё – свободу, семью, еду, будущее, остаётся последняя свобода: свобода выбирать, что всё это значит. И ещё: «Когда мы больше не в состоянии изменить ситуацию, перед нами встаёт задача измениться самим». Мораль в том, что свобода – это состояние души, а не только физическое состояние. Получается, прогиб не есть плохо. Не ждать, когда однажды мир прогнётся под нас, а прогибаться по форме этого мира, чтобы дождаться. Неплохо звучит.
«От чёрного юмора этих вестей можно сойти с ума.
Но безумие новостей здравого жаждет ума!» (Фазиль Искандер).

Всё происходит в нашей голове. «Холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Сказал товарищ Дзержинский чекистам… Чёрт, может, я чекист? Хотя не ЧК сейчас, а ГБ. Агент под прикрытием, двойной агент. Как говорила моя мама, я не герой. Потому агент из меня, как из колбасы телескоп («Раздолбай я клёвый»). Кстати, тот же Фазиль Искандер говорил: «Свобода — свобода только тогда, когда растёт изнутри». Я с ней родилась, ни на что не променяла и пока не собираюсь. Раз других активов не наблюдается, почему бы разок не похвастаться тем, что мало у кого есть. Она дороже того, что в копилке впустую потраченного времени, автоматом начисленного ума за выслугу лет, как у некоторых. Она – и смысл, и стимул. Внутренняя свобода, которая томится за фасадом.
«Я каждому встречному в этой стране свободную душу дарил.
И каждый второй (да и первый порой!) мне личную яму рыл» (Фазиль Искандер).

Хорош грустить, айда крушить фасады. Или людей смешить. Второе сегодня предпочтительнее. То, для чего и затеяна эта книга, не безопасно. Готово сорваться с языка, но без прогиба, тройного и как бы изящного, не обойтись. Надо завести синюю папку с пометкой: «Открыть после моей смерти», ибо зашивать в куртку, потом восстановить по памяти нереально. «Волшебный луч», никуда не зашитый, рядом вот лежащий, не могу прочесть, чтоб поведать миру благую весть. Благость малая, но не лишняя. Показывается то, что за фасадом, по мнению окружающих, ничем не примечательного, маленького человека. Вместо фонарика там некий луч. Я же не всегда была циничной авторкой, тяготеющей к натурализму. Там всё серьёзно, тоже с психологией и внутренним миром связано. Находят смыслы там, где его не должно быть. Это я стимулирую себя, чтоб сесть и открыть папку с Кремлём. Раз в дневнике пишу, что местами улётно, значит, оно того стоит. Не в куртку, а в подушку её класть надобно. Вдруг понадобится подушка безопасности, ведь копилка потраченного времени не до конца забита бесцельно прожитыми годами.
По Франку, стимул для выживания, придающий смысл происходящему, в постановке вопроса «Зачем?». Смысл в наличии цели. Есть цели малые, насущные, есть жизненно важные, которые вливаются в русло цели глобальной. Моя цель – наконец, подойти вплотную к сути, которая, может, чуток приблизит к достижению большей цели, являющейся частью глобальной. Или забить на всё, заняться вывозом сугробов, чтоб окончательно проснуться, ведь день только начинается.
Раз двойной агент под прикрытием из меня никакой, двойным автором, с рукописями, зашитыми в подушку или зарытыми в саду, стать я в состоянии. Это, как ссать против ветра, но оно того стоит. Жизнь с двойным дном – разновидность прогиба. И нашим, и вашим, чтоб наверняка.
Комментарий вдогонку: «Хватит уже писать про бедных евреев. Эти бедные уничтожили за два года 50 тысяч палестинцев, в том числе, женщин и детей». А ничего, что уничтожена была вся семья Виктора Франка, как и 6 миллионов других во время Холокоста? Число евреев до сих пор не достигло количества, которое проживало в мире в 1939 году – тогда их было 16.6 миллионов человек. Да и 16 миллионов капля в море перед миллиардами других.
Из комментариев о смыслах: «Смысла нет. И смысла в смысле нет. Ну и ещё бывают депрессивные состояния, которые это бессмысленное бессмыслие делают ещё хуже. Вообще умножающий познания, умножает скорбь. Слишком мы умные, чтобы веселиться».
Чтоб не умножать скорбь, буду веселиться. Смех мой – грех мой, фасад, броня, который мало кому нравится. Но ещё больше людей бесит, когда начинаю ныть и прибедняться. Вчера, с которой делили последний хлеб когда-то, вынесла вердикт: «Тебе надо в самодеятельный театр, хватит паясничать». Лет тридцать назад мы снимали ролики, называя «ералашами». Сейчас бы за это платили, ну, хотя бы закидали лайками. Почему-то именно мне досталась роль нищей, просящей милостыню в сквере милиционеров. «Твою ж мать!». Если что, это название подкаста об отношениях и материнстве.