Как я менял работу

поскольку "толстая дама", как её называли за глаза, не только руководитель аудиторов, но и менеджер другой лаборатории, она, возможно, хочет таким образом показать, что её лаборатория лучше.

В самом начале июля, за пару дней до Дня Независимости, начальница вновь пожаловала к нам. Покрутившись немного и весело поговорив со всеми, она тем же весёлым тоном попросила меня подняться с ней в кабинет нашего менеджера, который ей всегда любезно предоставлялся. Поговорив минут пять на общие темы, она показала мне копию подписанной мной формы, в которой я забыл проставить свои инициалы в одной из многочисленных клеточек. Такие вещи случались довольно часто, и никто не обращал на это внимания. Два дня назад мне попалась такая же бумажка, подписанная дневным аудитором. Я заметил пустую клеточку, отыскал нужную тетрадь, убедился, что всё в порядке и проставил свои инициалы. А вот мой документ кому-то понадобилось скопировать и отправить начальству...

Сказав, что, к сожалению, я забыл проставить инициалы, и полагая, что инцидент исчерпан, я спросил, могу ли возвратиться к работе. В ответ начальница протянула мне листок машинописного текста. Я начал читать - и у меня потемнело в глазах.

В листке говорилось, что, поскольку я, несмотря на неоднократные предупреждения, продолжаю работать невнимательно и совершать ошибки, мне даётся завтрашний день в качестве выходного, с тем чтобы я подумал, хочу ли продолжать работать в компании. Если ответ будет положительным, то я обязан коренным образом пересмотреть своё отношение к работе, в обратном случае моё пребывание в компании будет закончено.

Меня захлестнула горькая обида. Захотелось плюнуть в самодовольную толстую физиономию или хотя бы высказать всё, что я о ней думаю. Но я понимал, что нахожусь на волосок от увольнения и любой неправильный жест может стать роковым. Поэтому, прочитав всё до конца, я притворился, что ещё не закончил и потихоньку сделал десяток глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Подняв глаза, я наткнулся на безмятежный, любопытно-ожидающий взгляд начальницы. Медленно, тщательно подбирая английские слова, я заговорил о том, что полагаю такие меры несправедливыми по отношению ко мне, поскольку за шесть с лишним лет работы я не так мало сделал для компании. Я напомнил, что совсем недавно работал фактически за двоих, не получая за это ни цента сверх моей, достаточно скромной зарплаты, а теперь, когда я допустил несколько мелких ошибок, меня готовы вышвырнуть. Я объяснил также, что за день аудитор исправляет не меньше двадцати ошибок, за неделю это составляет сотню, и пропустить одну ошибку из ста - не такой уж большой грех, ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Начальница слушала мою речь не перебивая, с тем же безмятежным выражением лица. Когда я закончил, она сказала, что мне следует завтра побыть дома, подумать, и после праздника она встретится со мной и выслушает моё решение.

В весьма подавленном состоянии я вернулся и сел за свой стол, понимая, что, хотя до полуночи, когда смена заканчивается, ещё около семи часов, навряд ли я смогу плодотворно работать в этот вечер. Видимо, мои переживания отразились на лице, и Радж, сидевший за соседним столом, спросил, что случилось. В ответ я молча протянул ему бумагу. Прочитав её, он взглянул на меня с таким искренним огорчением и сочувствием, что у меня защипало в глазах.

- Тебе надо искать работу, - негромко произнёс он.

- Знаю, - вздохнул я. - Но ведь сейчас начало июля, самое глухое для этого время. Вряд ли до сентября удастся пробиться на интервью.

- Попозже, часов в восемь, я позвоню своему другу, у него жена работает в фармацевтической компании недалеко отсюда. Может быть, им требуются люди.

Вечером, вместо работы, я сел к казённому компьютеру и засунул своё резюме в вебсайт по
поиску работы со смешным названием Монстр, а также просмотрел все объявления о работе по моей специальности. Как я и предполагал, объявлений было мало, и все - от агентов. Тем не менее, я отослал им по электронной почте свои данные. Радж тем временем дозвонился до своего друга, и тот обещал переговорить с женой (её не было дома) и позвонить после праздника.

Дома пришлось сообщить неприятную новость жене. Я очень волновался, но она, не преминув напомнить, что давно советовала мне уходить из этой паршивой компании, спокойно сказала, что я, конечно, найду что-нибудь получше, а если это произойдёт не сразу - не пропадём, поживём пару месяцев на пособие по безработице.

На другой день, в свой вынужденный выходной, я обзвонил нескольких знакомых, с которыми работал раньше, и попросил разузнать, требуются ли на их фирмах люди. На вопрос, почему я хочу уйти из компании, я, не упоминая о личных проблемах, отвечал чистую правду о том, что меньше чем полгода назад компания закрыла производственную площадку в соседнем городе, откуда к нам в лабораторию поступали образцы на анализ. Работы стало меньше, начальство нервничает, и обстановка напряжённая. Все относились к этому объяснению с пониманием и обещали постараться помочь.

Вечером я задался вопросом, как мне вести себя на работе. Зная, что обычно поиск работы занимает около полугода, а то и более, я понимал, что надо продержаться в компании как можно дольше. Я тщательно продумал, что скажу начальнице при встрече. Для этого требовалось мобилизовать все мои артистические способности, но, поскольку когда-то в школьном драмкружке я неплохо играл ведущие роли (правда, это было лет 35 назад), шансы на успех всё же имелись.

Покончив с этим малоприятным делом, я решил, на время выходных, выкинуть все заботы из головы и хорошенько отдохнуть. Стояла жара, и в последующие два дня я ездил на океан, загорал, купался и к моменту выхода на работу был в прекрасной форме.

На работе, увидев входящую в лабораторию начальницу, я подошёл к ней бодрым шагом, как ни в чём не бывало поздоровался и поднялся с ней в кабинет нашего менеджера. Там, плотно прикрыв по её просьбе дверь и удобно усевшись в предложенное мне кресло, я приступил к заготовленной речи. Начал с того, что поблагодарил за предоставленную мне возможность посидеть и подумать. Дескать, сначала я был обижен и считал, что со мной поступают несправедливо, но по зрелом размышлении понял, что, наверное, просто не сумел приспособиться к изменившимся обстоятельствам... Минут сорок я заливался соловьём на тему "Как я дошёл до жизни до такой", и по довольной физиономии и непрерывному киванию начальницы видел, что попадаю в точку. Когда я закончил, она сказала, что я всё понял правильно и даже добавила, что никто меня за мелкие недочёты выгонять не собирается.

Вернулся я к своему столу с чувством сильного облегчения. Ожидавший меня с нетерпением Радж спросил, как дела, и я вкратце обрисовал ему всё, что произошло. Он сказал, что я поступил правильно и отвоевал себе по меньшей мере пару месяцев. Однако ни он, ни я не могли понять, кому и зачем всё это нужно.

Всё разъяснилось через несколько дней, когда был объявлен конкурс на новую должность - супервайзора (начальника) аудиторов, и наш новичок, которого за глаза прозвали "золотой мальчик", подал свою кандидатуру. Стало понятно, что "колхозница" с самого начала прочила его на эту должность и решила вывести из игры всех возможных претендентов. Самым серьёзным соперником мог быть я, поэтому другим дали по устному замечанию, а меня поставили на грань увольнения. Естественно, через месяц "золотой мальчик" стал супервайзором, а мои неприятности прекратились, как по мановению волшебной палочки.

Однако к этому времени я уже активно включился в поиск работы. Каждый вечер я заканчивал проверку документации часов в 10-11, а оставшееся время проводил на компьютере, просматривая все объявления о работе и отсылая резюме всюду, где было что-то близкое к требуемому мне. По выходным я покупал и прорабатывал воскресную газету. Несколько агентств, несмотря на летнее время, уже предлагали мне работу, но только временную, и, хотя оклады были неплохими, я не соглашался. Друг Раджа сдержал слово, и вскоре я поехал на интервью в ту компанию, где работала его жена. Интервью прошло неплохо, но на работу меня не взяли. Когда Радж поинтересовался, почему - жена его друга ответила, что, видимо, из-за возраста. Действительно, кому нужен химик, которому скоро пятьдесят, если можно найти помоложе, и тоже с восьмилетним опытом работы в Америке?

В сентябре я получил по электронной почте письмо от кадровички компании, из которой к нам пришёл "золотой мальчик". Она спрашивала, хочу ли я к ним на позицию аудитора, поскольку у меня есть опыт в этой области. Я решил ответить не через компьютер, а по телефону, так как всегда предпочитал личное общение обмену записками. В разговоре она упомянула мои требования к зарплате, указанные в компьютере. Учитывая, что позиция аудитора более ответственна и, следовательно, должна лучше оплачиваться, я тут же ответил, что эти данные устарели, и набросил несколько тысяч. Это было воспринято нормально.

Интервью было назначено на середину сентября, и только позже я с удивлением заметил, что оно день в день совпало с прошлогодним интервью в Индиане. Кадровичка при личной встрече оказалась очень приятным и дружелюбным человеком и, к моему удивлению, она расспрашивала не только про американский, но и про российский опыт работы. Судя по рангу остальных интервьюировавших - менеджер и 3 директора - должность, на которую я претендовал, была не слишком низкой, и я понял, что здесь не предложат на 15 тысяч ниже запрошенного, как это случилось год назад. Интервью прошло спокойно, я держался, да и чувствовал себя уверенно. Менеджер, правда, попытался ловить меня на мелких технических вопросах, но я спокойно ответил, что не могу помнить каждую деталь, и к тому же, проверяя что-либо, я обязан сверяться с инструкцией. Повидимому, это его удовлетворило. С остальными участниками интервью всё прошло очень гладко, поскольку их в основном интересовали мои отношения и взаимодействие с людьми, а уж тут мне бояться было нечего. Я рассказывал о том, что всегда стараюсь быть строгим, но не грубым, о том, что стремлюсь успокоить человека, сделавшего ошибку, объясняя, что совершать ошибки - не преступление, а вот скрывать их, особенно в фармацевтической промышленности - это преступление. Похоже, такое отношение к делу подходило. Интервью закончилось достаточно рано, я успел вернуться домой, переодеться, пообедать и поехать, как обычно, на работу.

Через пару недель, обзвонив и тщательно расспросив обо мне людей, на которых я ссылался, и получив отличные отзывы, кадровичка позвонила мне и предложила должность аудитора второго, более высокого уровня. Зарплата меня устраивала, к тому же имелась возможность переработок. Я дал согласие начать работу с середины ноября.

- Сколько лет я просила тебя сменить работу - и всё без толку, - сказалa жена. - Досидел, что чуть не выгнали.

Весело рассмеявшись, я ответил: "Не было бы счастья, да несчастье помогло".

Нью-Джерси, декабрь 1999г.