Этим школьникам из «Переполоха» никто не ставил «неуд» по поведению, а надо было. Мне и за меньшее прилетало. Я была отличницей, порой ударницей со сплошными «неудами».
Его, оказывается, отменяли, а я и не знала. Но с 1 сентября этого года решили вернуться к советской практике оценок за поведение в школах. Но почему-то речь идёт только о неиспользовании мобильных телефонов. Видимо, посчитали, всё зло оттуда.
С него и начнётся, если что. Один чел, словив белку, начал нести всякую ересь. Глазами крутит, при этом дрожит, как лист на ветру. Пытается от кого-то или чего-то спрятаться, да негде. В комнате, где вмещается только диван, стол и шкаф, разве спрячешь такого бугая от бесов мира. Если я на работе под столом пряталась, у этого под столом весь скарб стоит. Метался-метался, и вдруг коршуном приземлился к ноутбуку и заклеил его единственный глаз, говоря при этом, что за ним следят. Большому Брату, если таковой есть, дела нет до будней и праздников рядового алкоголика. Бесы могут. Позже он сбежал, еле нашли за какими-то заброшенными сараями. Руки по локоть были исполосованы чем-то острым. Бесы постарались? У другого белка по-другому проявилась. Он всё время какие-то невидимые провода пытался разрезать. Может, в изменённом состоянии люди видят то, чего не видим мы? Или сущности, кем нас пугают всё время, овладели новыми технологиями? Надо бы поискать тех, у кого новая белка. Небось, у невидимых сил уже беспроводные телефоны. Скорее, все они сейчас в наших телефонах. Почему не в телевизоре?
Одна, с которой дружба на паузе, сильно боялась тогда ещё кнопочных телефонов. Мол, из-за невидимых волн мозг повреждается. Дети уже выросли. Гаджеты до сих у них в запрете? Может, они люди без телевизора. Такую пугливую ещё поискать надо. Пуганая с детства, чуть что, сразу начинает оправдываться, мол, это не она, а другие. Мать у неё активная до предела, то ли по партийной линии, то ли административный сотрудник, держала своих дочерей в ежовых рукавицах. Хорошо, что партийного папы всё время дома не было. Хотя была бы я пуганой, изящные прогибы не были бы проблемой.
Другая, которая всю жизнь путешествовала, бывала в разных странах, даже в этих самых «европах», вдруг превратилась в обычную наседку, зацикленную на внуках. Она в глухой обороне – ничего не знает, не видит, не слышит. Начертила вокруг себя круг, где только муж, дети, внуки. Больше ни-ни про дальние страны, моря, океаны. Только плюшки, побрякушки, аэрогриль, автомобиль. Всё же хорошо, как и всегда: сыты, одеты, обуты. Была же умной, продвинутой бабой. Или боится, что появятся новые извилины наперегонки с морщинами?
Кликнешь, вокруг тишина. Все будто вымерли, спрятались по норкам иль за фасадами, свернулись там калачиком, фиг, поманишь пальчиком. Вылезут – мир не узнают. Он у нас теперь меняется ежесекундно. Пока они в режиме выжидания, он взял курс на ускорение. Мой пёс, спавший на улице, свернувшись калачиком, оказавшись в доме, познал вновь сладость бытия. Какое это наслаждение, спать, свободно растянувшись на весь диван, в тепле и безопасности. Поза калачиком естественна для животных. Нам достаточно в позе эмбриона сон свой досмотреть.
Странно, но один и тот же сон видели разные люди. Почему-то там фигурировали падающие самолёты. Хорошо, что снами можно управлять. Там можно увернуться от горящих осколков упавшего не прямо в тебя самолёта. Или вовсе можно переключиться на другой канал. Чик и всей этой жести нет. Особо впечатлительные поутру лихорадочно затевают обряд с оладьями. Такая милая картинка: скворчат оладушки под обязательные картинки родного до боли телевизора. Это сон и телевизор управляемые, не нравится картинка, можно на другое переключиться. Мир неуправляемый. Или таковым стал. Нет такой силы, чтобы его переключить. Оладьи надо в себя пихать, ублажать духов требуемо духовно. Переключить невозможно, можно только выключить, выключившись сам…
Я же боюсь прозевать, проморгать, проспать. Кино – моё чуть ли не единственное развлечение. У этого «кина» повтора не будет. Не всё подряд я потребляла, есть жанровые предпочтения. Не трачу драгоценное время на всякую ерунду с предсказуемым финалом. У этого навязанного кино сюжет вполне понятен. В некоторых местах так явно пахнет плагиатом, что переключаешься на свой внутренний телевизор, рискуя пропустить поворотный момент, жанровый разлом. Раз есть кино, его кто-то крутит. Кто-то слепил из того, что есть, и с ходу меняет весь сюжет. Или он гениален до безумия, или обыкновенный дилетант. Как бы там ни было, мы уже в кино, финал которого неизвестен. Жить не стало веселей, но интереснее, это точно.
По заказу и я писала киносценарии. Один пришлось делать без отрыва от выборов срочно. С заказчиком-режиссёром искали потенциальных спонсоров. Один политик, за которого билась, как за себя, притворился нищим. Другой сказал, что сам готов ходить, как мы, с протянутой рукой. Я не умею просить, прогибаться ради денег. Надо было самому режиссёру напрячься. Что с того, что он заика? Заливаться соловьём при этом необязательно.
«Многие удивляются, что почти все мои герои – мужчины. А ещё некоторые говорят, что обычно писателями становятся женщины, не имеющие личной жизни. Это, наверное, правда. У меня сейчас жизнь цыганская: сегодня здесь, а завтра там, быт неустроенный, на квартиру вряд ли в скором времени заработаю. Как Маяковский, могу сказать одно: «Мне и рубля не накопили строчки». Наоборот, пишу себе в ущерб. Дети говорят: «Не пиши, мама, всё нафантазированное у тебя сбывается!». Но творчество уже засосало меня: пока не допишу задуманное, ничего другого не делаю – гори всё синим пламенем! А с другой стороны, возможно, что всё это меня и спасает – от стресса, неустроенности, безденежья и прочего негатива. И ещё: со мной враждовать опасно – сразу станете отрицательным героем (Смеётся)» («Она плюс» от 7 декабря 2007).
Воз и ныне там, да не о том речь. В то время в нашем большом коллективе было многих таких же, как я. Но товарищи по несчастью хоть что-то делали, чтобы вырваться из круга неудачников. Одна жила со свекровью, мечтала о своём угле. И у них получилось. Другая лепила из картинок карту желаний. Тоже о доме мечтала. При живом муже у неё тоже почему-то всегда не было денег. Она была вся такая правильная, но сильно боялась испортить репутацию. Какие бонусы от репутации у бойца невидимого книжного фронта? Но один косяк у неё всё же был. По моей прямой вине, как бы. Это её репрессировали из-за моей «грязной» книги, чтобы отчитаться перед всеми, что кое-какие меры приняты. Мне хотели навредить, требовали, чтобы вышвырнули из союза писателей. Этого не случилось, а на все эти статьи, начихать хотела. На работе была лишь винтиком, на то, что я вообще-то писатель, обратил внимание только новый гендиректор, который обещал издать мою книгу, не помню, какую. Только сам трагически погиб. Из-за того, что с ним разговаривала пару раз, мне влетело от цехового начальства, мол, не соблюдаю субординацию. Чернь должна знать своё место. Я, чтоб как-то сгладить «свою вину», замолвила за женщину слово, чтобы взяли её к нам на работу. Ей надо было куда-то в другое, более хлебное место, чтобы с карты желаний вычеркнуть основную картинку. Она вырезала картинку дома, туда клеила. Клеилось и всё то, что должно быть в доме. Это из той же оперы, что и оладьи? И мне надо было завести такую карту, чтоб наверняка. Писала записки на Стену Плача и дерево желаний в Путтапарти. Последнее вроде работает. Это, как молиться, всем богам, включая мантры и многое другое. Мужу не нравилось бесконечное «Ом». Ему милее басни из телевизора. Кто-то верит телевизору, а кто-то Саи-Бабе. «Статья 28 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому свободу совести и вероисповедания, включая право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой». Можно верить всем богам, чтоб наверняка, или никому. «Не верь, не бойся, не проси».
Не верить разрешено. Не проси, ибо это не работает. Не бояться? С этим не всё так однозначно. Дрожать, как лист на ветру, бояться всего на свете, телевизора, телефона, соседа, деда, мужа, жену, себя саму, перебор. Новостей, гостей, негатива, актива, инициативы. И так до бесконечности. Если у тебя приличный, прилизанный фасад, обложен оладьями, чего бояться? Смерть мучного не боится, придёт, когда сочтёт нужным. Если что, есть бурка, то есть, паранджа, шоры на глаза и смело в люди. Скоро роботы рожать начнут. Всё придумали, про шапку невидимку забыли. Или, как вариант, стать смотрителем маяка. «Подумать только: мы живём всего две галактические минуты! И хочется успеть реализоваться, а не существовать, как растение. Мечтаю, как когда-то Хемингуэй, работать смотрителем маяка, чтобы никто не мешал творить» («Молодёжь Якутии», 28.02.2008). Только с телефончиком, ноутом. Телевизор не в счёт.
Хотя о чём это я, каждый и так в пузыре. Актуален фасад круглый. Все мы в глухой обороне. От мира можно отгородиться, чтобы сказать, я не при делах. Да и без фасада лицом к лицу лица не увидать, что и бурки не надо. Кстати, о ней. Иные жизнью рискуют, скинув хиджабы, назло всем, при этом прикуривая с горящего портрета текущего знатока шариата. Мы же о нём мечтаем.
Боже, зачем всё это? Бред одинокого мечтателя без единого читателя. Вчера один вечный шкет просит дать что-нибудь этакое почитать. Шлю отрывок. Говорит, слишком много слов. «Есть другое?». Если он отрывок не в состоянии осилить, жизни не хватит прочесть одну книгу. «Мне что, для тебя расчленять книгу?». Не раз просил эротику, но книгу купить не захотел. В библиотеке числится, может, он на великом могучем не умеет читать? Скорее, денег жалко.
Жизнь не всегда игра на публику, книга, что пишется вдогонку, или наперегонки со временем, всем не по нутру. Мне пока не до читателя, достаточно себя в качестве почитателя. Прогибаться можно из-за боязни, чтобы за что-то не прилетело, чтобы не наткнуться на обстоятельства непреодолимой силы. Чтоб кому-то угодить, поиметь, понравиться прогибаться называется по-другому. Изящный прогиб – это иной изгиб.
этого навязанного кино сюжет вполне понятен. В некоторых местах так явно пахнет плагиатом, что переключаешься на свой внутренний телевизор, рискуя пропустить поворотный момент, жанровый разлом. Раз есть кино, его кто-то крутит. Кто-то слепил из того, что есть, и с ходу меняет весь сюжет. Или он гениален до безумия, или обыкновенный дилетант. Как бы там ни было, мы уже в кино, финал которого неизвестен. Жить не стало веселей, но интереснее, это точно.
