Итак, интрига с завоеванием нового пространства вступала в решающую фазу – прикарманить бывшую собственность фрау Швайн более не представлялось проблематичным, при этом имидж Совета Свиней совершенно не страдал - ну спились гадюки с хомячками и спились, с кем не бывает?
И да, кстати, куда делись богатства фрау Швайн?
Следовало бы отметить ещё одно хитросплетение, затаившееся в голове Фунта со времени предсмертной исповеди Наполеона. Речь вождя несколько утомила (ах, как вовремя Билли не совладал с нервами!), но главное, в чём покойный прав - ценности, революционные идеалы, бараны-козлы со своими личностями и всё прочее меркло перед главной задачей – картофельным полем с его самыми богатыми урожаями. Весь юг Англии завидовал мистеру Пилкингтону, и, разумеется, свиньям это было невыносимо!
Памятуя историю, Фунт ни секунды не сомневался, что они, людишки, по натуре своей – злые, жадные, и просто так ничего не отдадут, поэтому, нужно подумать о разных вариантах, в том числе и кошмарном для мистера Пилкингтона – боевом, захватническом. Как покажет ближайшее развитие событий, Фунт был неплохо осведомлён о состоянии дел в Фоксвуде, а конкретно, что скотина у мистера Пилкингтона - дородная, крепкая, один только бык Посейдон в состоянии раскидать всю свору ротвейлеров Скотного двора. Свиньи же на ферме мистера Пилкингтона - самые настоящие свиньи, потому что чихать хотели на ценности Скотного двора, любят своего хозяина и ферму.
Давным-давно, после восстания, за комодом в доме беглеца-Джонса Наполеон нашёл потрёпанные комиксы про войну (которые не успел ещё сожрать козёл Гарольд) и иногда, скуки от, листая их, усвоил военную хитрость – нападать надо с двух сторон. И вот сейчас глубокое познание стратегии пришлось как нельзя кстати: в кампании против Фоксвуда, если до этого дойдёт, Фунт использует древний приём под названием «клещи», то есть атакует мистера Пилкингтона и его скотину с двух сторон – со стороны Скотного двора и со стороны городка с загаженным пауками названием.
Так о чём же ворон Моисей доложил Билли с подоконника? Вторая часть плана Фунта-Билли, как мы помним, заключалась в том, чтобы «уговорить» ненужную половину животных (вдобавок к тюремному контингенту) отселиться в зоопарк. «Это красивый ход, - согласился Визгун, когда его посвятили во все детали. – Весь юг Англии узнает, что мы несём вовне прогрессивные ценности. Наши животные сами, добровольно решились на столь мужественный, я бы сказал, миссионерский шаг, и теперь каждая ферма, каждый городишко не смогут нами не восхищаться».
«А если не будут восхищаться, то всё равно будут восхищаться», - мысленно добавил Фунт, памятуя заповеди Наполеона.
Для этого Билли и понадобился Моисей. Две недели он сюсюкался с вороном, беспрерывно раскручивая свой хвостик до скорости авиационного пропеллера, три раза в день насыпал тому в миску самое отборное зерно и даже пару раз принёс дохлых мышей. Когда же Моисей, старый и доверчивый, проникся вниманием, Билли посвятил его в суть хитрости – якобы слетать на север, где обитают негодяи, готовые напасть на Скотный двор, и там «подслушать» их разговоры об этом.
И вот около полудня в центре Скотного двора был обнаружен вернувшийся невесть откуда вечный Моисей. Он мягко спланировал вниз, сложил на боках крылья и стал с хитрым видом прогуливаться между животными. Сначала никто не придал этому особого значения. Такое невнимание Моисею не понравилось, он чинно подошёл к Гарольду, который обгладывал чахлый кустик смородины, и несильно клюнул того в заднюю ногу чуть выше копыта. Козёл удивленно оглянулся, увидел, как ворон кивает головой и с заговорщическим видом подмаргивает, отзывая в сторонку.
Вскоре козёл Гарольд узнал, что Моисей вернулся с севера, где выяснял, как живут изгнанные из южных ферм люди: они и по сей день вынашивают планы вернуть то, что принадлежало им «по праву» и разрабатывают ужасные планы. Кто-то (на этих словах Моисей недоверчиво огляделся вокруг) донёс им, что на ферме царит неимоверная теснота, звери спят друг на дружке, кормятся по очереди и ходят строем, чтобы экономить место для прохода членов Совета Свиней. Столь гадкие слухи изо дня в день распространял мистер Фредерик, бывший владелец соседней фирмы Пинчфилд, а Моисей подслушал всё у окна паба, где Фредерик каждый вечер плачется о своих бедах.
— Ситуация нам на руку, - кричал, брызжа слюной, мистер Фредерик. – Мы можем пустить газ!
— Это дорого, - возражал кто-то. – Знаешь, сколько стоит привезти баллоны с хлором?
- Хлор ещё надо где-то достать, - вторил другой. – И это тоже влетит в копеечку.
- Ну и что? – у мистера Фредерика вдруг нашлась поддержка. – Можем скинуться. Нельзя скотине просто так спускать с рук.
- Правильно! – донеслись голоса из углов паба. – Пора вернуть всё, что нам когда-то принадлежало!
Чем дольше Гарольд вникал в суть, тем печальнее становились его глаза – над Скотным двором опять сгущались чёрные тучи. Заметим, таинственное шептание ворона с козлом не осталось тайным: первым с любопытством стали поглядывать утки, затем гуси, кролики… Невидимое напряжение, как от брошенного в воду камушка, волной разошлось по двору, и звери один за другим потянулись к нашей парочке. Даже равнодушная ко всему кошка Мурена не смогла сдержать любопытства: устроившись на спине одного из жеребцов, напустила на себя безразличный вид, вылизывая подушечки передних лап, но ушами ловя каждое слово старого ворона.
Как-то совершенно незаметно к стихийному собранию присоединились Питер и Бином, недавно пострадавшие в зоопарке каждый своей печенью. Сейчас они уже излечились от горячечного бреда и приступили к исполнению указаний Совета Свиней. Сотворив вид, что делать особо нечего, кроме как разглядывать облачка в небе, они тихонько присели с краю толпы и стали внимательно наблюдать.
И вот ангел Апокалипсиса, Моисей, закончив речь, важно задрал клюв к небу и замолчал. На ферме воцарилась тишина: одним мерещились мясистые и красные от злости морды фермеров, идущих в атаку; другим - чёрные силуэты тысяч вил и мотыг, в кровавом закате взметнувшихся в небо. И то, и другое обещало только одно – смерть четвероногим, а выжившим судьба готовила вечное рабство…
«Сме-е-е-ерть… - вдруг послышалось нестройное блеяние овец, - сме-е-е-ерть и бе-е-е-да» … Питер и Бином переглянулись с довольными ухмылками.
Бенждамин-младший перевёл грустные глаза на Моисея и задумчиво спросил: «Так что же нам делать? Должен же быть какой-то выход». Моисей сверкнул бельмом на глазу:
- Должен.
- Мы будем драться! – раздался боевой клич молоденького жеребца. – Будем драться как раньше, как наши предки! Победа или смерть!
- Да, - философски продолжил Бенджамин, - но кто знает, сколько их, и с чем они к нам придут? И когда? - Толпа возбуждённо загалдела, но тут осёл изрёк опасный вопрос: - А вдруг они вообще не придут?..
Такая перспектива очень понравилась гусям, те радостно загоготали и захлопали крыльями. Хор подхватили куры и индейки. Моисей кинул презрительный взгляд на безмозглую дичь и строевым шагом прошёлся по спине козла Гарольда от хвоста до загривка.
- Вне всякого сомнения придут, товарищи! – каркнул ворон, но некоторым показалось, что голос его уже не такой уверенный.
- Ну хорошо! – в центр круга вышла гусыня Скарлетт. – Предположим, придут. Значит, у нас должно быть два варианта: плохой и хороший. Плохой – опять война. А какой хороший? Кто-нибудь ответит?
- Да, - хрюкнул за спинами митингующих Бином и, расчищая рыльцем себе путь, пробрался в центр. Обведя всех хитрыми глазками, он понизил голос до шёпота. - Товарищи, недавно поступили тайные сведения, что…
Следующие полчаса Бином рассказывал о зоопарке фрау Швайн, но делал это весьма искусно, добиваясь одного – половина зверей должна поверить в мечту, другая половина – не должна. Фунт накануне самолично писал Биному речь, впихнув в неё и плюсы, и минусы переселения. Особое внимание уделили заключительной фразе: «Товарищи, как я уже сказал, информация о зоопарке строго секретная. Прошу вас, никому ни слова!»
- Товарищи, как я уже сказал, информация о зоопарке строго секретная. Прошу вас, никому ни слова! – закончил Бином тайное послание.
Звери понимающе закивали головами и тут же разбрелись искать тех, кто ещё не слышал про зоопарк фрау Швайн. Весь вечер и всю ночь из каждого закоулка фермы доносился заговорщический шёпот:
- Только никому ни слова!
- Ну… Я не знаю… С одной стороны страшно, с другой… Нет, надо подумать!
Солнце едва ещё встало, а караван из нескольких телег уже выехал к большаку, и, повернув на нём, двинулся в сторону городка с загаженным пауками названием. Впереди катились две огромных телеги, куда угнездилась куры, гуси и индейки со своими выводками, туда же уложили рабочий и строительный инвентарь, который понадобится переселенцам, чтобы обживаться на месте.
За ними, молчаливо посапывая, тянул свою телегу, но размером поменьше, вечно сомневающийся осёл Бенджамин-младший. Он до утра взвешивал все «за» и «против» и, так и не придя ни к какому решению, подумал, что лучший вариант – бросить жребий. Для этого Бенджамин подобрал плоский камушек с одной стороны мокрый, и решил, что если его подбросить, и тот упадёт на землю сухой стороной кверху, то Бенджамин останется на Скотном дворе. А если мокрой стороной – то никуда со Скотного двора Бенджамин не поедет. Подброшенный камушек на землю не упал, а застрял боком в прутьях изгороди. Осёл с грустью посмотрел на него и решил, что от судьбы не уйдёшь. На всякий случай тяжело вздохнул и принялся укладывать в свою тележку корм на всю процессию и пару пучков свежей моркови (как подарки на случай, если их встретят вежливо).
В четвёртой телеге, которую тянул козёл Гарольд, под соломенным зонтиком, обмахивая себя веером и возбуждённо похрюкивая, развалилась Шалава, определённая Фунтом главой будущего поселения: её мечты о независимости от старых хряков Совета начинали сбываться. То, что она смышлёнее и хитрее их, вместе взятых, сомнений не было, и дамская свиная голова была целиком забита фантазиями, как управлять скотиной, скотнодворной и тамошней, и вести дела. По большому счёту, всё предприятие виделось более интересным, чем торчать на Скотном дворе, пусть даже и в своей личной комнате, где каждый день на постель стелились чистые простыни – рутинная процедура, сначала вызвавшая небольшой переполох среди животных.
Некоторым на память пришла давняя заповедь, кажется, четвёртая из семи заповедей Скотного двора времён восстания: «Животное да не спит в кровати под простынями». Открылась даже оживлённая дискуссия, не перепутал ли кто чего? Но случайно проходивший мимо Визгун тут же доходчиво и мудро разъяснил, что заповедь никоим образом никто из Совета Свиней не нарушал и нарушать не собирается (как только такое могло прийти кому-то на ум!), поскольку спать на простынях – это совсем другое, чем спать под простынями. На этом дискуссия закончилась, и все довольные разошлись по своим делам.
Так вот, предприятие по переезду в зоопарк фрау Швайн виделось Шалаве не только весьма интересным. Козёл Гарольд
