как друг, как равный... А прошлым летом он пропал. Соседи потом сказали, что его утопили в озере какие-то неизвестные люди, не из нашего поселка. Якобы кто-то даже видел то ли на берегу, то ли в воде его мертвое тельце... а после оно исчезло. Я целую неделю искал его, чтобы похоронить, но безуспешно. Я знаю, что дочка долго плакала, что он снился ей каждую ночь. И Анна ходила сама не своя. А у меня словно половину отрезали от души... И каждый винил себя – что не уследил, не уберег.
- Не надо, Лара, - пробормотал я, и вдруг увидел его.
Он подплыл совсем близко к нашему камню и стоял в толще воды, как огромная рыба, слегка подгребая лапами. Его роскошный огненный хвост распушился, наподобие причудливой водоросли, а зеленые глаза смотрели на меня в упор. Заметив, что я гляжу на него, он медленно и выразительно мигнул, одарив меня своим особым «кошачьм поцелуем», общеизвестным знаком приязни и дружбы.
Что я почувствовал, спросите вы? Радость, испуг? Пожалуй, в первый момент ни то, ни другое. Только удивление и безграничную растерянность. Я не ожидал такой встречи. И моя боль – все такая же острая, как в тот день, когда я узнал о его смерти – была не то чтобы забыта, но спрятана и похоронена. Я почти год запрещал себе вспоминать о нем, о моем бедном Симбе. И да, я растерялся. Но уже в следующий миг меня захлестнуло сильнейшее желание погладить его, прикоснуться, провести ладонью по его мокрой шерстке... убедиться, что он настоящий.
Хотя я и так видел, что он почти не изменился. Даже выражение мордочки было такое знакомое... лукавое и одновременно задумчивое. Словно котик замышлял какую-то очередную шалость.
Я склонился ниже, почти касаясь лицом воды и напряженно вглядываясь в слегка размытый, струящийся в солнечном свете кошачий силуэт. Мне чудилось, что я слышу тихое мурчание, ту нежную колыбельную песенку, которой Симба когда-то из ночи в ночь провожал нас в страну сладких снов. А может, я и правда его слышал... И в эту минуту я осознал... вернее, нет, осознал я гораздо позже, а тогда всего лишь почувствовал, что утянуть на дно можно не только за волосы. Любовь, привязанность, счастье снова видеть погибшего друга живым – за все это можно ухватиться гораздо крепче. Так, что уже не вырвешься.
Он, казалось, звал меня. И вдруг стало так легко... легко до головокружения, до обморока – сделать всего один шаг, и все трудности исчезнут. Жить под водой не так уж и плохо, мурлыкал мне в уши озерный кот. Там нет боли. Нет унижения. И почти нет силы тяжести. Не надо ни бороться с кем-то за место под солнцем, ни бояться за близких людей. Там никто не воспользуется твоей беспомощностью и не причинит тебе зла только потому, что он сильнее. Жизнь зародилась в воде и вышла из воды. Туда же она и уйдет, замыкая извечный круг. Так перестань сопротивляться, а просто сделай это. Шагни. И будь с тем, кто тебя любит. Кого любил ты.
Вся моя нескладная судьба, точно пропитанная слезами скатерть, расстелилась позади. Воспоминания-мысли роились в голове и жалили, как сердитые осы. И жутко, и радостно становилось оттого, что скоро я сброшу с себя этот беспокойный улей, вымету, как мусор из углов, и отдам чистой воде...
- Папа! Папа! – донесся до меня, словно из другого мира, громкий дочкин плач. Она рыдала в голос и тянула меня за рубашку. – Не надо! Не уходи! Мы с мамой тебя любим!
Как она почувствовала, спрашивал я себя позднее, когда все уже было позади. Как поняла, что я собираюсь совершить непоправимое? Дети иногда оказываются гораздо проницательнее нас, взрослых.
Я отшатнулся, прочь от манящей воды, обратно – в сияющий весенний день, и несколько долгих мгновений мы с Ларой смотрели друг на друга как чужие. Потом я привлек дочку к себе и виновато заглянул в глаза.
- Прости... Я здесь, с тобой. Я никуда не ухожу. Просто задумался.
(с) Джон Маверик
Зеркало - 7. Если это не сон, то что же
Если это не сон, то что же?
Тихо озеро серебрится,
На поверхности в бликах солнца
Дремлет лилия белой птицей.
В глубине спят коряги, корни,
Отражения прошлых вёсен,
Листья светятся тускло, жёлто -
Их по дну разбросала осень.
Летний день облаками снится,
Зимний лёд изумрудно ломок.
Холодна и темна водица.
А из тьмы как янтарный морок,
Стоит свету упасть чуть странно,
Чуть скользяще, кривее, выше,
Как из солнечного тумана
Выступают холмы и крыши.
Может, там есть какой-то город -
Яркий, призрачный, утонувший.
В нём живут, обратясь в фантомы,
Не нашедшие рая души.
Обращается память светом
И ложится на дно листвою.
Всё, что сердца теплом согрето,
Остаётся навек с тобою.
Серебрением, плеском, бликом,
Отраженьем склонённой ивы.
В мёртвом городе тьма безлика,
Но любимые наши живы.
Не смотри в эту бездну, Лара.
Не спеши, все уйдем однажды
В зыбкий сумрак лесного дара...
Умирать - это очень страшно.
Что-то рыжее там маячит
Горькой паузой между строчек.
Это солнца закатный мячик,
А не наш утонувший котик.
