«В нашей далёкой от совершенства жизни должно быть хоть чуточку бесполезного. Если всё бесполезное улетучится, жизнь потеряет даже своё несовершенство» (Харуки Мураками).
«В это самое время сам Момой прятался среди каких-то ящиков в коридоре деревянного дома. Сделал себе нору, нашёл объедки – жить можно. Он от жизни ничего хорошего не ждал, всё видел в чёрном свете. Вот и получил своё. Тут ему не Хальджай, где мясо тоннами можно жрать. Только о мясе нельзя и думать, а то совсем расклеится, и без того тошно. Или грызя стодневную корочку хлеба, думать, что это мясо?
Чем себя занять этой тёмной, злобной ночью? Ругнуться? Слушателей нет. И чего стал беглецом? В психушке хоть кормили. На убой. Ничего делать не надо. Помойное ведро выносить не нужно. Даже туалет и то внутри. Воды много, и всё это бесплатно. Горячая из крана льётся. Халява и в неволе халява. Хотя в воле есть свои плюсы. Он свободен: нет старушки жены, никаких обязанностей по дому, сено косить не надо, ведро выносить, чего он терпеть не может. В кои-веки он оказался в большом для него городе. Самое время начать новую жизнь. Момоя, другого Момоя в студию! Он теперь другой, более молодой, потому боевой.
В хате пьянка идёт своим ходом. Воспользовавшись сей суматохой, маленький Фантомас рыскает под столом – вдруг кто что уронил.
- Фантомас! Сюда иди! – не тут-то было.
Пёс, сама покорность, подходит к одному.
- Сидеть! – Была команда, ну, он сел.
- Стоять! – Вскочил.
- Хавай, - миска полная еды.
Не сон ли это?
- Не хавай!
Прицепились к бедной собаке, хоть стой, хоть падай. Фантомасию почти забытый мавзолей показался раем. Собакой быть, особенно у нас, последнее дело. Из-за тяжёлой кармы? Зато после земного пребывания все собаки отправляются рай, как и другие животные. Они же не грешат, не убивают себе подобных, не травят окружающий мир и себя самого. Тот, кто осмелился поднять на собаку руку, переродится в лучшем случае в крысу. Скорее, он будет опарышем…
Фантомасий, устав визжать, стал выть на всю округу.
- Цыц, салага! Дьяволу знак подаёшь? Кто ещё тебя услышит, пожалеет? – Джаллай только «заметил» собаку.
Фантомасий ему реально подмигнул. Хотелось ему сделать это как-то угрожающе, но получилось, как всегда. Вот твари! Говорят, наступил год собаки, молятся на изображение собаки, а реальную голодом морят, всячески издеваются. Куда податься, кому отдаться? Хуже уже не будет. Только бы зиму переждать, а там – вольному воля. Чем с такими «хозяевами» мыкаться, лучше по помойкам городским лазить.
Вскоре надоело издеваться над собакой. Все свалились, кто, куда. Рождество ли, что ли – один чёрт. Есть категория людей, которые озабочены вещизмом. Кто молится деньгам, кто бутылке. Им бог не указ, а людские законы в виде УК для них филькина грамота. Если пьяным уснуть, сны будут сниться пьяные, а не пряные. Костик же провалился в яму – ни снов, ни видений. Он умеет вовремя отключать свой гениальный мозг. Мог бы и не спать, ибо это пустая трата времени. Но для тонуса сон нужен. Зачем его тратить на просмотр тупых видений, заставляя и во время сна мозг работать вхолостую. Мозг должен мыслить целенаправленно, по существу, желательно точечно. «Гений отличается от талантливого тем, что гений настолько верит в своё предназначение, что подчиняет этому предназначению всю жизнь. Вера определяет гения. Это люди, жизнь которых подчинена узкой профессиональной идее». Сказал режиссёр Иосиф Райхельгауз почти двадцать лет спустя. Он же говорит и о другом персонаже, который был в шоколаде и тогда, когда Фантомасий под столом выл, и сейчас расправляет невидимые крылья: «Я в своей жизни знал нескольких гениев. Парочка из них ещё живы. Один из них – политик. Это мой товарищ, мы дружим много лет. Зовут его Анатолий Борисович Чубайс. Он гениальный человек, с моей точки зрения». Константин Бумагин стоит выше. Он поднялся на другом. Эта сфера неведома талантливому режиссёру. Чубайс, уверена, рад был бы рядом стоять с Константином, только наш человек летает выше, крылья ему пока никто не обрезал…
Вдруг его насильно вытащили из тьмы сознания. Крик, рёв, рык. Что случилось? Война, стихийное бедствие, пожар? Разборки?! Как же без него, нутром гениального, нравом крутого малого? Оказалось, малой, который вчера к нему предъявы кидал, гоняется над собакой. Собака чем провинилась в том, что он слабину дал? Но из-за какой-то собаки Костя не стал пургу гонять. Лень. Проснулся и Джаллай.
- Что такое? Что случилось? Фантомас что тебе сделал? За что ты его так?
- Если бы что-то он мне сделал, убил бы. На! – Пнул бедного Фантомасия.
- Эй, полегче! Это моя собака, - из тёмного угла кто-то подал голос.
- Твоя, говоришь, собака? Очнулся – оказалось, сплю в обнимку с псом. На! – Опять пнул.
- Спросонья ты был невероятно рад такому сюрпризу. Думал, девка какая-то волосатая рядом оказалась, - угорает Джаллай.
- Тварь вонючая! На!
- Тебя решили персонально отметить с Годом Собаки, подсунув под бок талисман года, - Джаллай не унимается.
- Убью, собака. К хренам собачьим год собаки! – Запинает придурок бедную собаку до смерти.
Фантомасию лапу сломал. Убил бы, да тут в хату ввалились какие-то новые лица. Их Костя раньше не видел. Пришли бы чуть раньше, не покалечился бы пёс.
- Вы до сих пор дрыхнете? Грех в такой великий день спать. Подъём! – Это тот, который в такой собачий холод в кепке.
- Рано же ещё, - Джаллай, зевнув.
- Вставайте, выпить да закусить есть, - голос скрипучий у того, кто в кепке.
- Да здравствует похмелин! Вставайте, братцы, бухло прибыло, - Джаллай быстро пришёл в себя.
- Давайте, вздрогнем! – Боец с собаками уже на ногах.
- Бухло на ножках? – Один малой не в состоянии открыть даже один глаз.
- Да хоть на крыльях. Костян, эй, террористо! Тебя это тоже касается, - Джаллаю без дружбана как-то западло пить.
- Сейчас, - Костик такое, конечно же, не пропустит.
Кто-то успел наступить на лапу валяющемуся посреди дома Фантомасию.
- Собакену инвалидность подарили? Так у него лапа сломана. Всё, не жить псу.
- Пристрелить собаку! – Тот, кто покалечил.
- Фантомас, конечно, дерьмовый был пёс, срал, как ссал. Но всё же живая душа, - вдруг пожалел бедолагу Джаллай.
Косте тоже жалко пса. В деревнях у собак жизнь не менее суровая, но хотя бы их там не калечат, не бьют. Но он слова против не сказал, ибо ему ещё тут кантоваться, похмеляться. Не его собачье дело, как говорится.
Самое время делать ставки. Убьют ли Фантомасия эти твари? Судьба ли это или случайность? Один умный говорит, что есть три этапа принятия действительности. Ты думаешь, что это случайность. Потом приходишь к выводу, что это закономерность, и у неё есть автор. Умный говорит, этот автор «я». Если есть «я», то есть и Бог. Боже, как всё сложно. И, как ни крути, как в этом мире всё хреново…
Фантомасий и Костян в одной нише. Оба они здесь чужие, их судьба в руках чужих бухих людей. Но у Кости есть друг Джаллай. Скорее всего, он не даст его в обиду. У пса же никого нет. Хотя Джаллай сильно изменился. Городским себя возомнил. Говорит, что это его город. Не факт, что он Косте брат-квадрат. Костя притворился то ли спящим, то ли пьяным. Как закроет глаза, видит родные края. Вот не думал, не гадал, что так быстро захочет он домой. Малая родина она такая. Даст о себе знать, когда ты на чужбине. Хотя Джаллай тоже прав. Город и его, Кости, город, столица его родной республики. Принято родину любить, не фокусируя взгляд. Масштаб, размах – вот критерии любви к родине, которую следуют любить больше, чем мать. Любовь к женщине, первая безответная любовь рядом не стояли.
Но всё равно тянет его обратно, где всё своё, родное. С чего начинается Родина?
«С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе».
В соседнем дворе, а не по всей земле. Не преступление любить Хальджай. Такой деревни больше нигде нет. Это – другая вселенная, параллельный мир. Эх, сейчас бы туда, к маме… Но Костя вслух этого вам никогда не скажет. Он для них обычный деребас, хотя они все родом из деревни.
Слава богу, неважно человеческому или собачьему, Фантомасия не стали добивать. Не до него стало. Началась нормальная движуха, псу за ними не угнаться. О деньгах можно говорить бесконечно, и в трезвом уме, твёрдой памяти, и водочка под сей базар хорошо пьётся. О том, кто, где, с кем дрался, можно говорить бесконечно. Пусть говорят, лишь бы их не трогали – Костю и Фантомасия.
За это время Костя много, о чём, думал, да вскоре надоело без дела так лежать. Не убили Фантомасия, не заденут и его. Хотя, кто их знает. Ну, а пока помечтает о Кондолизе Райс, райской птичке высокого полёта. Смешно мечтать о заморской диве, лёжа на голом грязном матрасе, бог знает, где.
- Где ты, моя Конди? Предмет моих мечтаний, предел моих стенаний.
- Бумажкин, ты, Костян! Что ты там бормочешь? Я и забыл, что ты есть, - друг Джаллай вспомнил о своём земляке.
- Ну… - Костя нехотя возвращается в чёрную хату.
- Вставай, брат. Сегодня же Христос родился, - это тот, кто вчера пытался его грузить.
- Да что-то сил нет, и настроения нет.
- Мы его поднимем. Водка на что? Пей, давай!
Они и мёртвого заставят опохмелиться. Базару нет, надо присоединиться. День прошёл или это бесконечный день? Столько людей приходило и
Есть категория людей, которые озабочены вещизмом. Кто молится деньгам, кто бутылке. Им бог не указ, а людские законы в виде УК для них филькина грамота.
