«Вернуться, неся знание, которое потом изменит людей? — повторил Алекс про себя. — Но мне едва удаётся справиться с собственной болью. Как я могу стать источником перемен?»
Воспоминание о дочери давило, мужчина чувствовал вину и бессилие, ведь любое решение будет предательством. Либо он оставит её ради чудесного нового мира, либо вернётся, но не сможет защитить. Мужчина поднял взгляд на Лисею, пытаясь найти подтверждение того, что сомнения не делают его слабым. Лисея смотрела спокойно, а слова прозвучали мягко:
— Один человек может многое. — Она протянула руку, касаясь воздуха между ними. — Когда внутри рождается высокочастотное состояние любви, благодарности и прощения, человек становится центром притяжения для перемен. Его внутренний свет способен озарить пространство вокруг, вдохновить других и запустить цепную реакцию синхронизации. История человечества хранит множество примеров: один голос поднимал народы, одна идея меняла ход эпохи, одно сердце зажигало тысячи других.
Алекс нахмурился, шагнул назад, но тут же снова приблизился. Глаза мужчины метались, то ловя свет в её взгляде, то обращая вопрос в сторону леса. Голос дрогнул:
— Высокочастотное состояние? Синхронизация? Я не понимаю.
— Мы все созданы из гармонии Творца и в итоге должны обрести синхронизацию, — её голос стал глубже, проникая в него вибрациями. — Это можно проверить даже в вашем материальном мире простым опытом. Если поставить рядом несколько маятниковых часов и запустить их с разным отсчётом, то спустя некоторое время все маятники начнут двигаться в едином ритме. Они будут стремиться к общей мелодии движения. То же самое происходит с живыми душами. Каждая душа несёт свой уникальный тембр, хотя в глубине мы все настроены на одну вибрацию. Это вибрация единства. Когда сознания соприкасаются, они начинают резонировать и усиливать друг друга.
Алекс усмехнулся:
— Маятники, говоришь? У меня дома будильник еле работает и часто сбивается. Не уверен, что моя душа окажется надёжнее механизмов.
— Будильник — это всего лишь металл и пружины, — улыбнулась Нимфа. — Он сбивается, потому что его предназначение ограничено временем. Душа же создана для вечности.
В воздухе закружились искры света, похожие на маленьких светлячков. Лисея продолжала говорить.
— Каждый раз, когда человек удерживает высокочастотное состояние через любовь, благодарность и прощение, его жизнь начинает меняться. Человек становится источником вибрации, которая синхронизируется с ритмами всей Вселенной. Внутренний свет начинает резонировать с космическим порядком. Любовь очищает, благодарность наполняет, а прощение освобождает. Вместе они создают поле, в котором исчезают старые ограничения. — Её голос усилился, природа откликнулась эхом. — В этом состоянии человек становится проводником единой частоты, способной соединять других людей, пространства и времена.
Ветер вдруг изменил направление. Слова Лисеи проникли в самую глубину души Алекса, а он застыл, не находя слов. Она произнесла:
— Пора, Алекс. Нам надо вернуться в Центр сознания нашей цивилизации.
Он обернулся к лесу, мысленно прощаясь и выражая благодарность за всё. В ответ деревья зашумели мягче, кроны перелились золотыми и зелёными оттенками. Лес откликался, даря ощущение, что уход не окончателен, а одухотворённая сила деревьев остаётся с ним.
Они двинулись по тропе в обратную сторону. Вдоль пути один за другим вспыхивали светящиеся фонарики, озаряя дорогу мягким светом и создавая ощущение уюта. Фонарики напоминали крупные капли росы или рассыпанные бриллианты. А Нимфа скользила по земле и продолжала рассказывать:
— Мы научились управлять событиями через физику сознания, через понимание того, что мысль и чувство обладают силой, способной менять пространство. Синхронизация душ создаёт поле, в котором возможны чудеса. Совпадения обретают закономерность, случайности превращаются в знаки, а внутренний мир начинает отражаться во внешнем. Именно так проявляется великая истина: мы — части единого.
Алекс чувствовал, что каждый её шаг и каждое слово соединяют его с невидимой сетью, где всё живое связано. И чем ближе они подходили к Центру, тем сильнее становилось ощущение, что его выбор уже не принадлежит только ему, а становится частью чего-то неизмеримо большего. Сомнения растворялись, уступая место спокойному знанию.
