Рерих оставил богатое творческое наследие, включающее в себя десятки картин, поэтические сборники, статьи. Но знаменит он не этим, а своими религиозно-философскими трудами, объём которых превышает все его иные творения.
Бессмысленно говорить о живописи и поэзии Рериха, не обращаясь к его философии. Ведь и искусство для него служило лишь иной формой выражения своего мистического мировоззрения.
Хотя довести свои взгляды до остальных Рерих по большому счёту так и не сумел. Книги его «Живой этики» («Агни-Йога») слишком объёмны, если не сказать — громоздки. Так что не только сакральный, обычный смысл в них тонет. Рерих как будто пытался охватить всю историю человечества, всю историю бытия, и вместе с тем чисто утилитарные, прагматичные вопросы. Подобно тому как другой великий мистик Соловьёв давал экономические рекомендации и советы по улучшения землепользования, что неизбежно понижало сакральность его теорий. Рерих слишком усложнил форму изложения своего учения. Вся Священные тексты отличались ёмкой простотой. Афористичностью, поэтичностью. Господствовало иное отношение к слову. Более бережное и осторожное. Недаром Евангелие определяет слово как Бога. Немаловажно и то, что грамотность была уделом узкой прослойки, всегда так или иначе приближенной к жречеству. Иное было понимание мира и, соответственно, Бога. Не столько упрощённое, сколько более ясное. Это было детство цивилизации. И разве не к такой чистоте должно нам всем стремиться? Не случайно послание Христа «будьте как дети» так созвучно даосскому идеалу «старого ребёнка». Но современные последователи далеко отошли от изначальных догматов своих же религий. Начали нагромождать веру усложнёнными понятиями, что не могло не повлиять на её силу. Настолько усложнили идею Бога, что в Него такого уже сложно стало поверить. Рерих, будучи в душе страстным мистиком, пошёл по пути рационально-философского постижения Истины. В итоге, он не зажёг светоч веры и даже не смог донести своё учение.
Вызывает недоумение и тот способ каким Рерих решил одарить мир священным посланием. Мудрость мифических сокровенных махатм он поставил под большое сомнение своим демаршем по отношению к большевикам. В 1926 году гуманист Рерих встречается с лидерами самого бесчеловечного режима в мировой истории. Торжественно вручает советским чиновникам «письмо Махатм». Более негодного адресата, чем большевистские вожди, было не найти. Ни в политическом, ни в нравственном отношении. Весь пафос, весь смысл своих трудов он перечеркнул этим актом.
Рерих поставил под сомнение и собственную мудрость, которой, судя по его произведениям, всё же обладал. Вильгельма II за обстрел Реймского собора он уподоблял Антихристу, подвязавшись рисовать пропагандистские плакаты для фронта. Несколько лет спустя начинает воспевать большевиков, преспокойно взрывавших и осквернявших храмы по всей России.
Это было нелепостью даже с чисто логической точки зрения. Случайный эпизод Рерих поставил выше сознательной, длительной практики. Вильгельм не приказывал обстрелять собор. Можно гарантировать, что по окончании войны при условии победы Германии, Кайзер за свой счёт взялся бы его реставрировать. Однако Рерих сразу же бескомпромиссно осудил его как врага христианства.
Вожди большевиков, все, без исключения, мечтали о физическом искоренении всех религий (в первую очередь, христианства) и активно старались реализовать эту идею. Миллионы людей были уничтожены, планировали убить ещё больше, расширяя репрессивный аппарат внутри страны и создавая революционные очаги по всему миру. Не только православные, не только мусульмане повели борьбу за свои поругаемые святыни. Даже миролюбивые буддисты в лице калмыков взялись за оружие.
Большевизм действительно прокладывал путь к чаемому Рерихом объединению Церквей и религий — только не в том ключе, как ему бы того хотелось. Объединение религий в большевизме решалось поразительно просто — они все уничтожались.
Однако чуткий и сострадательный Рерих как будто не замечал творившегося ужаса. Поражает столь большая наивность, близкая, скорее, к душевной слепоте. Ни мистик, ни художник в нём не возмутились по поводу варварского уничтожения и осквернения русских храмов.
Рерих уверил себя, что большевики несут благо России и миру. Даже более того, доверил им сакральные тайны, постижению которых посвятил всю свою жизнь. Объяснить столь грандиозную наивность умудрённого опытом человека трудно. Судя по дневникам, и в поездках по русской глубинке, и при посещении Тибета, Рерих никогда не терял критичности и наблюдательности. В самом мистическом месте на планете он тем не менее разглядел элементы политической борьбы (в споре «желтошапочников» с «красношапочниками»), ясно видел нелепость происков язычников из секты бон-по. Любя всем сердцем крестьянскую староообрядческую Русь, признал абсурдность культов дыромоляев и скакунов. Обретя надёжное пристанище в Индии, замечал её общественные недостатки.
Непохоже на, то, будто бы Рерих через сближение с большевиками исподволь планировал реформировать систему изнутри, поставить её на созидательный лад. С теми, кто имел подобные иллюзии к 26-му году уже было покончено.
Как же тогда объяснить сближение столь возвышенного, устремлённого к Добру человека с явным Злом, ко всему ещё и эстетически отвратительным?
Мистик, художник, поэт, археолог, философ. Рерих в то же время был типичным представителем интеллигенции. И, следовательно, нёс в себе все отличительные особенности этой прослойки русского общества. Интеллигентом он оставался среди опростившихся староверов и среди тибетских монахов. В Индии, озарённый мистическими откровениями, он всё ещё был русским интеллигентом. И в Шамбале, буде она реальной и окажись он там, Рерих был бы тем же интеллигентом. Посему комиссар в кожанке и с наганом был ему понятнее и ближе погружённого в мантры монаха.
