АЛЯ ХАТЬКО & ОЛЕГ ВАЙНТРАУБ
Т Р У Д Н О Е С Ч А С Т Ь Е М А Р И И
Глава 29. Под конвоем в новую жизнь.
И прошло–то всего два с лишним месяца после той злополучной поездки Маши, которая закончилась аварией, а столько всего произошло, что не укладывалось в голове. Все её мечты о будущей учёбе, о разводе с Петром, рухнули в одну ночь, когда сгорело их бывшее семейное «гнёздышко», которое она когда-то обустраивала с любовью и надеждой, что в нём будут жить их с Петром детки. Она так и не поняла, не успела понять, как и за что оказалась на скамье подсудимых. Как сквозь туман слышала приговор судьи: «три года лагерных работ и возмещение материального ущерба».
Она только помнила, как закричала:
-За чтоооо???!!! – и съехала на пол без чувств.
Теперь, переодетая в тюремную одежду, она сидела в вагоне вместе с другими женщинами-заключёнными, где они должна были отбыть свой срок.
В голове сквозила одна мысль:
-За что Бог так несправедлив к ней? Что она сделала в своей короткой жизни не так, что судьба так сурово обходиться с ней?
Почему судья не вняла мольбам родителей, которые клялись, что их дочь не выходила в тот вечер из дому. Она просто проигнорировала их показания, а слушала прокурора, который в своём обвинении не один раз подчеркнул, что подсудимая сама разорвала семейные отношения, а потом не единожды появлялась в доме покинутого мужа и устраивала там разнос. На суде в качестве свидетеля выступала и Наташа, которая всячески старалась очернить Машу. Были приглашены некоторые колхозники, родственники Наташи Чёрной, которые в один голос твердили, что Мария Зарубина и сама не жила с Петром Бойко, и другой женщине, которая всячески заботилась о мужчине, не давала житья. Единственной реальной уликой была найденная зажигалка на месте преступления. Все свидетели утверждали, что видели, как Маша ее покупала
Лагерь для осужденных находился в трёхстах километрах от их областного центра. В этом месте строился какой-то химический комбинат. Осуждённые выполняли самые тяжёлые работы на стройке. Машу поместили вместе с другими женщинами в барак. Когда заселялась Маша женщин не было, все были на работе. Конвоир сдал вновь прибывших охраннику и уехал обратно. Вскоре появились усталые женщины и с интересом рассматривали новенькую.
-Ты откуда такая «краля» появилась в наших краях? - без всяких обиняков приступила к расспросам дородная женщина с глубоким, безобразным шрамом на лице.
Маша не ответила.
-Почему не встала, когда со старшими разговариваешь? – подбоченясь, наступала, так называемая, «старшая».
-Я не в школе, а ты не моя учительница, - глядя прямо в глаза обидчице, - отвечала Маша.
-Да, как ты со мной разговариваешь?! – вскипела от злости женщина и схватила Машу за руку. Но потом, как от чего-то горячего выпустила со стоном руку и взглянула на свою ладонь. Лицо перекосилось, как от боли.
--Фима, что случилось? –подскочили к ней две женщины, которые стояли с ней рядом и смотрели, что произойдёт дальше.
-Ннне знаю…. – растеряно произнесла Фима. – Меня, словно током ударило, когда я схватила её за руку.
Все, в том числе и сама Маша, посмотрели на запястье, там был тот самый цыганский браслет. А рука стала вся красной, словно побывала в кипятке.
-Откуда он у тебя? – мирным тоном спросила Фима.
-Подарили на свадьбе, - ответила Маша.
-Кто подарил? – продолжала допрос старшая.
-Подарил цыганский барон, - немного приврала Маша.
Она ведь не знала кто по рангу был тот цыган, который провёл ту свадьбу на берегу озера.
-Значит, этот браслет твой не обычный. Он имеет какую-то силу, - задумчиво сказала Фима. – Давай жить мирно.
-Да я и не собиралась ни с кем воевать, - спокойно ответила Маша.
-Как тебя зовут?
-Маша …. – немного подумав добавила, - Бойко по мужу.
-За что чалишься?
-Ни за что.
-Такое бывает?
-Как видишь…
-На сколько?
-На три года.
-Хрупкая ты. Три года не выдержишь на этой проклятой стройке. Сломаешься и пропадёт твоя красота тут, как пропала у меня. Фима тяжело вздохнула и показала рукой на своё лицо. - И никому я теперь не нужна буду.
Женщины, присутствующие при разговоре, начале уговаривать прослезившуюся подругу, что всё не так и страшно, как ей кажется.
Раздался сигнал на ужин.
-Пойдём, привыкай к нашему распорядку и нашей лагерной пище, - сказала Фима и помогла Маше подняться с нар.
На ужин дали по миске жидкой каши и по кружке сладковатого чаю с ломтем хлеба.
Женщины поглощали пищу с жадностью. Видимо тяжёлая работа требовала поступления топлива в организм. А вот Маша только поднесла кашу ко рту, как какой-то неприятный запах ударил в нос, и она побежала к выходу. Все удивлённо уставились на новенькую, которую начало рвать, еле она успела выйти на свежий воздух.
-Ничего привыкнет, - смеялись женщины. – Проголодается, как мы на работе и, не то есть будет, только бы давали.
Когда Маша вернулась, на столе уже ничего не было.
-Тут распорядок, Маша, строгий и его блюсти надо, - хлопнула по спине Фима. –Имей это ввиду.
-Ничего не ответила на это замечание Маша. Ей было очень плохо. Она не понимала, что случилось.
Такое состояние повторилось и утром. Хотя каша была уже не пшённая, а перловая. А в кружке болтался кофейный напиток. И снова женщину тошнило. И снова она осталась голодной. Фима сунула ей в руку кусок хлеба, который она незаметно взяла для Маши со стола.
-Не беременная ты случаем? – тихо спросила Фима.
Маша остолбенела от этих слов.
-Ннне должна…. – нерешительно ответила она.
А сама лихорадочно начала вспоминать о своих критических днях. Как не силилась что-то вспомнить, но так и не смогла. Эта авария, больница, допросы, обезьянник…….
На стройке нужно было таскать вдвоём носилки с гравием, а потом с раствором. Голодная Маша еле сама держалась на ногах, а тащить носилки совсем не было сил. Но она старалась изо всех сил, чтобы не подвести свою напарницу Кристину.
Когда через неделю после голодания и непосильной работы, Маша утром не смогла встать, Фима отвела её в медпункт.
-Вот, посмотрите на эту «работницу», - сказала она. – Мария сама себя таскать не может, а на стройке надо раствор и кирпичи таскать.
Молодая заведующая пунктом сочувственно посмотрела на Машу и кивком головы отпустила Фиму:
-Идите, мы тут сами разберёмся.
-Рассказывайте мне по порядку, почему вы так истощены? Наша лагерная пища вам не нравится?
-Нне знннаююю….Просто я даже ко рту только доношу, а меня уже от неё тошнит.
-Разденьтесь и прилягте вон туда, - показала врач на гинекологическое кресло.
-Долго ощупывала живот и внутри, а потом сказала:
-Конечно, ещё рано говорить что-то конкретное, но у меня есть подозрение, что вы, Мария, беременны. Чтобы отвергнуть или подтвердить моё предположение, я возьму анализы.
Маша сидела ошеломлённая и не могла вымолвить ни слова. Неужели и в самом деле я буду мамой? – сверлила в голове одна мысль. – И отцом ребёнка будет Денис, который ничего не узнает о ребёнке?
К сожалению, пока на лёгкие работы вас не переведут. А вот, когда наступит половина, тогда будем об этом ходатайствовать. А, чтобы облегчить ваши страдания от тошноты, я дам вам порошки. Принимайте перед едой и вам будет немного приятнее принимать пищу.
Ко мне придёте через неделю. К этому времени придут анализы. Мы тут их не делаем, а отправляем в райцентр в лабораторию. Сегодня я напишу вам освобождение, отдохните, выпейте лекарство и постарайтесь покушать.
-Спасибо вам, доктор, - со слезами на глазах, сказала Маша.
Врач долго смотрела вслед заключённой.
-Такая молодая и красивая женщина, а вот и она влипла за какие-то неблаговидные дела, - подумала она. – не забыть бы и спросить у Кости.
Не забыла, конечно, спросила. И, узнав немного расстроилась:
- Надо же, как любила своего мужа, что решила сжечь живьём вместе с любовницей, - думала Зоя Игнатьевна.
(продолжение следует)
