Утопленник

Когда Катерина ушла от меня, интерес к жизни стал постепенно угасать. Всё вокруг обмельчало, как мельчает знакомый с детства пруд, где привык купаться и ловить рыбу. Пить и есть с каждым днём хотелось всё реже. Дышать становилось всё трудней. Не каждый человек задумается над тем, что перечисленные выше потребности организма имеют одно общее, а именно - горло. Так рассуждал я, неумело пытаясь скрутить из бельевой верёвки надёжный узел. Но воспитание не позволяло одиноко повиснуть в затянутой самодельной петле на веранде собственного дома в предрассветный час. Разум требовал придумать что-то другое, и я решил уехать подальше от города, привязать к бельевому узелку крупный камень, после чего опуститься с ним на дно озера. Это решение было продиктовано самой возможностью незаметного для окружающих избавления от душевных терзаний. Подходящий камень я нашёл в центре клумбы на соседнем участке, где он выполнял роль декоративного украшения. С трудом уложив тяжёлый груз в багажник автомобиля и бросив рядом с ним самодельную упряжь, я обернулся к дому, мысленно прощаясь, а заодно вспоминая минуты далёкого счастья, проведённые в нём. Двигатель недовольно загудел, но вскоре набрал привычные обороты, и автомобиль повёз меня по извилистому маршруту, проложенному, казалось, самой судьбой. Равнодушный ко всему живому, навигатор показал, что для моей угрюмой затеи нет лучшего места, чем Нижние Топи. Предположительно, там находился лесной массив, в глубине которого располагалась тихая безымянная заводь. Следуя указаниям навигатора, я притормозил на повороте, когда робот сообщил:
— Вы прибыли в точку маршрута.
Припарковавшись на обочине, я достал из багажника тяжёлый камень, перекинул его верёвкой через плечо и углубился в лесную чащу. Двигаясь наугад к намеченной цели, мне не удалось встретить на своём пути ни одной тропы грибников, от чего лес показался неухоженным и даже диким. Угу-угу! - одобрительно говорили совы, подтверждая выбранное направление. Солнце, завершив свои дневные дела, уже собиралось уходить за горизонт, когда я появился на берегу озера. Но увидев эту затхлую, поросшую камышами лужу, затруднился назвать её озером. Сейчас почему-то вспомнились ободряюще слова друзей:
— У тебя всё ещё впереди и таких Катерин будет, как в музее картин.
— Конечно. - Стараясь оставаться весёлым, отвечал я, понимая, однако, что именно этой Катерины в моём музее уже никогда не будет. Сколько губительной силы скрывает в себе безответная любовь. Эта сила сейчас помогала наматывать на шею верёвку с привязанным к ней реликтовым булыжником. Последние лучи Солнца, отразившись в жёлто-серой листве леса, медленно растворились в прохладных сумерках, а на смену им пришла непроглядная ночная тьма. Вульгарный жабий хор перемешался с оркестрами сверчков и цикад. Комары жадно гудели над моей плотью. Вдруг в восточной стороне болота послышались странные звуки. С шумом водопада что-то нехорошее всплыло на поверхность и по всем признакам направилось в мою сторону. Тщетно всматриваясь в густую пелену болотных испарений, я пытался прислушаться к тревожным звукам, мысленно сожалея о том, что не взял с собой фонарик. Но спустя минуту фонарик уже не понадобился. Рядом появилась фигура человека, протянувшего ко мне руки. Водоросли повисли на остатках лохмотьев его истлевшей одежды. Длинные седые волосы на почерневшей голове слиплись комьями. Полураскрытый рот обнаруживал редкие кривые зубы. В обезображенной гниением пустой левой глазнице шевелилась болотная гадюка. Правый глаз был раскрыт и смотрел на меня тусклым бельмом.
— Эээээх.
Жутким голосом произнёс он, сделав шаг ко мне.
— Утопленник!
С ужасом подумал я и, моментально сбросив с себя неподатливую сбрую, рванул в лес.
— Эээээх.
Послышалось так близко за спиной, что холодный пот выступил по всему телу. Никогда ещё так быстро я не бежал. Перескакивая через поваленные деревья и уворачиваясь от ветвей, я чувствовал, что ночной лес будто ожил. Сговорившись между собой деревья, пытались вытеснить меня в усеянный мухоморами глухой овраг, на дне которого раскинуло свои объятия неведомое зло.
— Эээээх.
Теперь казалось, что зловещее эхо разнеслось по всем окрестностям, пробуждая от долгого сна всё недоброе, накопленное здесь веками. Миновав сыпучую расщелину, я всё-таки вырвался из плена колючего кустарника и оказался на опушке. Сердце, ещё недавно желавшее перестать биться, сейчас колотилось так, словно готово было выскочить из груди. Вглядываясь в ночную тьму, я замер, чтобы прислушаться. Далеко позади, в глубине леса, что-то поскрипывало или посмеивалось, где-то заухала невидимая ночная птица, после чего всё стихло. Тягостные опасения стали понемногу отступать, но в этот момент совсем рядом раздался хруст сухих ветвей. Утопленник шёл за мной.
— Эээээх.
Издав стон изнеможения, я продолжил бежать без оглядки, и было чувство, что сбруя с привязанным к ней тяжёлым камнем всё ещё волочилась сзади, лишая последних сил. Старый дуб нарочно приподнял один из своих скользких корней. Споткнувшись о него, я упал, но продолжил ползти вперёд, разгребая локтями остатки старой сухой листвы. Ощущение неизбежной близости страшного конца так глубоко проникло в сознание, что я вот-вот готов был сдаться. Но лес неожиданно кончился. Невероятным усилием воли я заставил себя продолжить борьбу за жизнь, вскочил на ноги и сразу прыгнул в сторону холма, где, вырывая пальцами траву вместе с комьями грунта, взобрался на дорожную насыпь. Яркий свет полной луны помог отыскать автомобиль. Подбежав к нему, я судорожно достал мокрыми трясущимися пальцами ключи, пикнул сигнализацией и сел за руль. На этот раз двигатель взревел радостно. Педаль акселератора ушла в пол.
— Как хочется жить!
Прошептал я, с трудом шевеля дрожащими губами. В ту минуту мне казалось, что это был не шёпот, а крик, облетевший весь мир, и слышался в нём робкий вестник скорой победы. Два удаляющихся красных огня задних фонарей покидали Нижние Топи, навсегда похоронив в лесном болоте все любовные переживания.
— Эээээх.
Донеслось с опушки леса.