друг у друга: «Ну и что с этим делать?» Перед нами был не фантом, а настоящий ребенок! Чужой ребенок, брошенный один в лесу. Конечно, могло случиться и так, что мать или отец отошли на минутку «в кустики». Ничего особенного, все живые люди. Но мы же не могли пройти мимо, не убедившись, что девочка в безопасности?
- Здравствуй, принцесса, - ласково сказала Лиза, присев перед малышкой на корточки. – Ты чья? Где твоя мама?
Девочка слегка нахмурилась, сдвинув к переносице тонкие светлые брови, и мотнула головой.
- Что, ты одна здесь? А с кем?
Малявка нахмурилась еще сильнее и упрямо закусила губу.
Может, она не умеет говорить, гадал я. В четыре года уже пора, но мало ли... Все дети разные и развиваются не по команде. Или она крупная и выглядит старше своих лет, а на самом деле ей года три или два с половиной... или...
Я мог бы и дальше стоять, сунув руки в карманы, и задавать себе вопросы.
Но сосновые заросли зашевелились. Внутри них кто-то глухо заворчал. Послышался хруст ломаемых веток, и на тропинку вышел огромный волкодав – темно-бурый, похожий на медведя. Мы с Лизой в испуге отскочили. А пес встал рядом с девочкой, и та, уверенно положив руку ему на холку – словно и не собака перед ней, а, к примеру, пони – с вызовом взглянула на нас. И четко произнесла единственные два слова:
- Он кусается.
Что ж, думаю, она сказала правду. Пес смотрел исподлобья, спокойно и без агрессии. Но так, что сомнений не оставалось – за свою маленькую хозяйку он порвет нас на куски.
Мы сошли с тропы, уступая этой странной парочке дорогу. И они отправились дальше – девочка, похожая на Лару, и ее мохнатый друг. Мы с Лизой проводили их растерянными вглядами.
- Ну как так можно? – возмутился я, когда ребенок и пес скрылись за поворотом. - Отпускать малявку одну с собакой! Через лес! Да что это за родители такие?
- А если что-то случится? – подхватила Лиза. – Я бы никогда... – она запнулась. Помолчала... и, усмехнувшись, добавила. – Наверное, к бабушке ее повел.
Я кивнул.
- Да, такой в обиду не даст.
- И дорогу наверняка знает.
Мы молча брели по ставшей совсем узкой тропинке. Под ногами хрустели сосновые иглы, и от резкого хвойного запаха слегка кружилась голова. Почему-то вспомнилось детство и бабушкино варенье из сосновой хвои и молодых шишек. Я даже ощутил на языке его вкус.
- Знаешь, - сказал я тихо, - мне на мгновение почудилось, что это Лара, моя дочь, снова ставшая маленькой. И не просто почудилось. Я в это поверил. Что она, как твоя такса... Не ожила... нет, она ведь не умирала. А что как будто ожило ее детство... И идет мне навстречу, как воскресшая мечта. Я словно спал и грезил наяву. Глупо, правда?
- И вовсе не глупо, - возразила Лиза и взяла меня под руку. – Мне тоже показалось, что девочка похожа на тебя. Глазами... И еще чем-то... такой задумчивостью на лице...
- Скажешь тоже – задумчивость! У этой малявки – повелительницы волкодавов!
Мы рассмеялись, и Лиза доверчиво прильнула ко мне.
- Да... – тихонько вздохнула она. – Когда-то я мечтала... что мы с тобой будем вместе. Еще до того, как ты женился. И у нас будет вот такая дочка, белокурая, хорошенькая, как куколка, и с твоими глазами...
- Мы вместе, - перебил я ее и, крепко прижав к себе, поцеловал в макушку. – И мы счастливы. Ведь правда?
- Но... Алекс... конечно, счастливы. И все же, - вздохнула Лиза, - иногда у меня такое чувство... что самого главного в моей жизни так и не случилось. Ты понимаешь, о чем я?
Я понимал.
- А еще я подумала, что если бы не собака... – продолжала она, - мы, конечно, отвели бы девочку в полицию. Вдруг родители ищут, с ума сходят... Мы сделали бы все, что полагается... Но вдруг оказалось бы, что у этой малышки никого нет? И тогда мы могли бы ее удочерить. Это просто фантазия, Алекс. Но такая сладкая. Ты, я и эта девочка. Больше не чужая – наша. Я подумала, что если Бог послал нам ее...
- Ну... – я осторожно провел ладонью по ее лицу, вытирая слезы, - не надо так... Если Бог хочет послать людям ребенка – он делает это по-другому... Ведь еще не поздно, да? А потом мы заведем большого пса, - добавил я, желая ее рассмешить. – И он будет нянчить нашу дочку. И водить ее через лес. Ну, малыш?
Лиза грустно улыбнулась.
- В нашем возрасте, Алекс? И потом... ты ведь еще женат на Анне?
- Я разведусь с ней, - сказал я твердо. – Какая разница. Все равно мы больше не живем вместе. А возраст... ну что возраст? Мы еще молодые.
Лиза слушала меня и кивала, и что-то в ее лице прояснялось. Как будто над нашим с ней миром всходило новое солнце. Мы молодые, я сказал? Нет. Мы – вечные. Потому что в этом лесу никто не умирает. И после зимнего сна всегда наступает оттепель. А вслед за ней приходит весна. И все повторяется – таяние снегов, свежая зелень и цветение, радость и любовь, смех ребенка и теплые объятия солнца... и новое рождение. Все в природе идет по кругу, и это – извечный круговорот жизни, в котором нет места ничему печальному, гибельному или злому. А еще я подумал, что ведь не только верный друг – пес охранял маленькую девочку, но и сам лес. Каждым своим деревом, кустом, жуком, муравьем, травинкой... каждым зверем или птицей – он берег ее. Как и всех нас.
(с) Джон Маверик
Зеркало - 18. Это дерево спит на воде
Это дерево спит на воде,
И хрупки, и серебряны ветки.
О своей забывая беде,
Бьётся память, как в солнечной клетке.
В своём долгом, не сказочном сне
Оно стройно, высоко, красиво,
И баюкает птиц по весне,
И цветёт - всему лесу на диво.
Как упало, не помнит... Дрожит
На коре бледно-жёлтое солнце.
Сок замёрз, по стволу не бежит,
Только свет очарованно льётся,
Заключая в магический круг...
Речка скована тоненькой плёнкой
Голубого ледка... А вокруг
Лес еловый, туманно-зелёный.
Сны хрустальны, а доля легка,
И сугробы блестят перламутром.
Расцветёт ли? сгниёт? А пока
Этим зимним сверкающим утром
Тихо дерево спит на воде,
Между жизнью и смертью застыло.
В благодатной, живой темноте
В почках зреет весенняя сила.
