Мальчик и косилово

                                                                                   Мальчик и косилово

В прошлой прозе я рассказывал о том, что мальчика определили в дом с белыми халатами, еще и руки ему связали за спиной. Связали гуманно, даже профессионально, надели на него халатик, а рукава длинными оказались, вот их и связали за спиной, чтобы не болтались. 
- И правильно сделали! - говорила соседка тетя Галя, когда мама захотела отнести мальчику передачу. - Если ему не связать руки, он нам свяжет ноги, позже, и тогда пиши письма прокурору, чтоб разобрался с вашим мальчиком.
- С ним нельзя разбираться, он еще маленький, его надо отпустить домой, - сказал муж соседки, которого звали Лев Давыдыч.
- Почему, сразу было не расстрелять? - возмущалась соседка тетя Галя, которая во время разговора не прекращала жевать еду. - Одну пулю в живот, а контрольный в голову, и никто нам не свяжет ноги. Что скажешь на этот счет, Лева?
- Это не гуманно, лучше позвать мальчика в библиотеку и сказать ему "читай книжку", а в это время открыть газ и мальчик сам уснет, - сказал Лев Давыдович, который с гордостью носил в себе известную фамилию.

Но, пока в доме мальчика рассуждали, какую ему устроить судьбу, мальчик решил закосить. Закосить под своего, а это он умел лучше всех, потому, что умение косить, это талант. И другого определения не придумаешь, потому что косить берутся все, но не у всех получается. К примеру, на Фабуле, где неряхи косят под поэтов, а несчастные под прозаиков, и потому, мальчик обожал Фабулу. Как и не находил смысла жизни без Фабулы, а он, этот смысл, искал с первого дня, как родился, так и начал искать.
Но не суть важно, в чем смысл и какие бывают смыслы, мальчик решение принял: "Буду косить под своего, под врача". И мальчик пошел к главврачу, а когда он шел по коридору, ему кто-то в ухо шептал - "Штирлиц идет по коридору". Но мальчик быстро закосил под Мюллера и спросил, "по какому коридору?", на что ему ответили "по нашему". Мальчик долго по коридору не шел, а сразу пришел к главврачу и сказал: "Я в белом халате, значит свой, но какая-то падла завязала мне рукава за спиной, чтоб я не курил, поэтому, развяжи!"
Главврач тоже любил курить и сразу развязал мальчику руки: "Если куришь, значит ты свой, закуривай" - сказал главврач и налил мальчику коньяка. "Пей! Если пьешь, значит ты свой, потому что без бухла у нас и дня не протянешь" - сказал главврач и осушил из горла бутылку коньяка. Мальчик тоже осушил стакан и сказал главврачу: "Если я свой, ты мне должен деньги. Давай деньги, они у тебя в сейфе, а из сейфа сам не вынесешь, скажут, что коррупционер. Но я тебе помогу, в трусы спрячу и подожду тебя за углом здания. Я же свой, значит наш!"
Главврач, долго не раздумывал, отдал мальчику сто тыщ мильонов, чтоб мальчик вынес деньги из больницы. Еще и часы "Ролекс" ему подарил, настоящие, тоже из сейфа, чтоб с мальчиком сверить время, потому что сам главврач носил дешевые часы - косил под простого врача, а не главного.

Мальчик вынес сто тыщ мильонов и сразу сел в такси, чтоб кинуть главврача. И кинул! 
"Как кинул, сволочь, профессионально кинул, по нашему!" - горевал на углу здания главврач. - Закосил под своего, но оказалось, что он нашенский! Красава!
В это время мальчик был уже в магазине и сменил белый халат на костюм Бриони, больничные тапочки на туфли Тестони, а галстук с носками и рубашкой, ему просто отдали в нагрузку. И во всей этой красе, мальчик поехал домой, без угрызений совести, что кого-то кинул, с радостной мыслью - "под своего надо уметь косить".
Когда мальчик ехал в такси, таксист включил новости и мальчик узнал, что где-то идут переговоры, а где-то, чего-то арестовали в море, как и о том, что нас не понимают, как надо понимать - правильно понимать, по нашему. По нашему мальчик и крутил головой, пока ехал в такси, и куда б он ее не повернул, со всех сторон на него смотрели иностранные вывески дорогих магазинов, которые тоже считались нашими. Такси, в котором ехал мальчик, тоже считалось нашим, несмотря на немецкий шильдик БМВ на капоте, и было оно нашим потому, что за рулем сидел наш таксист. Наш таксист периодически отвечал но телефонные звонки от наших клиентов, а если они звонили нашему таксисту, звонить они могли только в наш телефон Айфон - он был в нашем такси, а не в пиндосовском. С этой радостной мыслью, а она означала "все вокруг наше, если даже оно не наше", мальчика доставили к подъезду, который был чересчур нашим. Но возле подъезда, был палисадник, в котором жили коты, вечно голодные, как и жильцы дома, в котором проживал мальчик: "Дело не в голоде, - думал мальчик, - важно, что жильцы наши". И с этой мыслью отворил типа-дверь в типа-подъезд, чтоб подняться в квартиру по типа-лестнице из дерева, которую сделали пленные немцы 80 лет тому назад.
- Ну, типа, здравствуйте! - сказал мальчик, когда увидел своих родителей и тетю Галю, которая была женой Льва Давыдыча.
- Ой, как мы за тобой соскучились! - запричитала мама.
- Совсем не похудел! - улыбалась тетя Галя и хлопала в ладоши.
- Под своих косите, меня хотите обмануть? - грозно на всех посмотрел мальчик, да так, что дедушка воткнул ему в ладошку автомат ППШ.
- Мы же свои и есть! Ты посмотри на нас, не узнаешь? - жалобно пропел папа, который понял, что косить под своего уже не получится.
- Ладно, живите! - сказал мальчик, и поставил на предохранитель автомат ППШ. - Я вас прощаю, потому что у меня есть сто тыщ мильонов, и с деньгами, я буду косить под губернатора, мэра и даже на сцене под певца. Под кого захочу, под того и закошу, потому что косить - наша основная задача, как программа к действию, и если умеешь косить, тебя могут выбрать кем угодно, даже министром.
- А п.............., - пытаясь понять суть косилова, замямлил Лев Давыдыч.
- Никаких п........, - отрезал мальчик. - Косить, это талант, а если у нас много талантливых менеджеров, значит у нас талантливые успехи, о которых талантливо расскажут в газетах. А когда много талантов, значит все косят под талантливых, и можно так накосить, что все таланты будут выдающимися, а выдающимся ставят памятники. А если есть памятники, хрен их с места сдвинешь, и можно продолжать косить дальше, чтоб накосячить так, чтоб не раскосячиться и через 80 лет. И чтоб опять, все сначала!

В квартире установилась тишина. Гробовой ее нельзя было назвать, потому что с потолка в тазик капала вода, но мама открыла дверцу холодильника и сказала "налетай". Через час в доме стоял дым коромыслом от сигарет, слышались звуки от чоканья гранеными стаканами, а мальчик стоял на балконе и думал о своем. Наверно думал о том, чего б дальше устроить такое, как всегда никакое, лишь бы считалось необходимым, а любое необходимое можно считать только правильным. А кто подумает, что все опять неправильно, того пристроят туда, где белый цвет считается стерильным, потому, что у мальчика были свои сто тыщ мильонов.


                                                          С уважением ко всем читателям       Никита Антонович.