Мне Майорова мозги выносит возрастным нытьём. Мол, горизонт планирования максимум полгода, ни о чём мечтать уже не смеет, только о цветочках, посадкой которых сейчас занята.
Майорова – не маяк, а маятник. Вроде недавно планировала очередной переезд и всё такое. После такой долгой холодной зимы весна нагрянет нежданно-негаданно. Потому налицо признаки весеннего обострения. Для меня она вечная рыжеволосая хохотунья. Образ больной, сварливой старухи у разбитого корыта никак не вяжется с той, кого черти в чуме за ноги таскали. Она – вечные 90-е, когда свистнули чугунок только что сваренной картошки у уважаемого учителя района, в то время уже старца, целая спортивная сумка спирта «Роял», УАЗ с пьяным главой одного наслега с веером денежных купюр. Она – символ бурной юности без царя в голове, некоторого бунтарства, относительной свободы. Плевать она тогда хотела на законы, на людскую молву. Всегда на адреналине, без тормозов. Но вечных 90-х не бывает. Обросли мы не только жиром (который Майорова не хочет скинуть, ибо это броня), но и многослойным фасадом. Маска не вросла в лицо, она их в день по сто раз меняет. Когда любители холодильников отказываются от позитива, жди песца, конца. Надеюсь, это всего лишь предвесенняя качка настроения. Выложит оладьи веером, и начнёт меня винить во всех несчастьях мира. Я, по её мнению, рыскаю по миру в поисках негатива или генерирую его сама, потом это воплощается в жизнь. Представим картину: какая-то там сковородка с ушами считает себя этакой чёрной феей и пытается повлиять на ход событий.
Закормила публику какой-то Майоровой, с которой мне особо делить нечего, кроме нашего общего прошлого. Это, как тоска по прошлогоднему снегу, который оказался мёртвым дождём. Но снег ещё душа дождя, а она бессмертна. Она – не поэт, мы не в одной песочнице, как с некоторыми.
«У поэтов есть такой обычай —
В круг сойдясь, оплевывать друг друга» (Дмитрий Кедрин).
Потому оставим её в покое. Хотя… В последние дни она упорно втирает в мозг мысль, что мы уже закрытая страница, вчерашний день, одной ногой в могиле. Почему-то перестала гордиться количеством прожитых лет. Тогда какой смысл откладывать в долгий ящик то, что может быть написано сегодня? 2006 год – год переломный. Мой выход в люди, в жизнь начнётся позже. Журналистский опыт не менее интересен. Вот где ключевые файлы. Там и митингомания, суды, разборки, выборные баталии, политика большая и малая, криминал, коррупция, компромат на компромате. Вместо чёрной комедии чёрный пиар. То, что за фасадом политики, светской жизни – копать, не перекопать. Одна соратница тех лет удивилась, что это меня так рано потянуло на мемуары. Да в 70 + физически невозможно всё разом охватить. Какие 70, если горизонт планирования день?
С другой стороны, греет душу пример Гарри Бернштейна, который в 96 лет написал свою первую книгу, ставшую мировым бестселлером. Он доказал, что даже горе можно превратить в искусство, а старость в триумф. «Поздно, это когда ты перестал пробовать. Пока ты дышишь, твоя лучшая глава ещё не написана». В прозе такие же планки, как в поэзии. Без верхних планок ты застрянешь навеки. Осторожно могу сказать, что нужно ставить не только нижнюю планку, но и начать думать о верхней. Ничто не заставит отменить сам горизонт и нашу тягу к нему. Пока ты гадаешь, а что там, за горизонтом, есть стимул, смысл жить. «Твоя лучшая глава ещё не написана»
- вот она наше верхняя планка. Нижнюю ставят, чтобы помнить, что опускаться ниже не стоит. Верхняя должна быть выше твоих способностей и возможностей.
Никто не требует от нас проверить уровень морального мужества, когда совесть важна больше, чем жизнь, как у Софи Шшоль, которая отказалась молчать, которая верила, что совесть имеет больше значения, чем выживание. Мы всего лишь заняты собственной жизнью. Вправе распоряжаться ею по своему усмотрению, а не по указке откуда-то со стороны. Вот когда важен фасад, чтобы отгородиться от чуждого мира. Мне не жалко разрушать старые фасады. Это даёт возможность строить новый. Фасад – не мамад, от всех бед не спасёт. Тогда совет от одного товарища: «Просто делай, что должен, и будь что будет».
Осталось совсем немного и распрощаемся с беззубым 2006-м. «2 декабря 2006 года. Встала в 5 часов и первая мысль – не хочу ответ. секретарём. Пропади всё пропадом. Это не моё! Телефоны выключены, ну, его к чёрту. Хотелось спать, но это слишком жирно – тратить время на сон. Биссектриса появилась. Целый день звонила. И Треугольник объявился. Потом по телефону с Биссектрисой обменялись «любезностями». Ходила на фильм «Штольня». Реально жуткий фильм». Что за геометрия в нашей чёрной комедии? С Треугольником всё ясно, о Биссектрисе ничего не могу сказать. О том, что мне предлагали ответственным секретарём стать, тоже ничего не знаю. Вернее, не помню. Секретарём позже стала – в газете. Здесь же речь идёт о союзе писателей. Вроде. Как же Василий Тарасович Сивцев? Ох, о нём-то много чего можно было писать, да в дневнике о нём пока ни слова. Кто-то по головам идёт, чтобы только поэтов держать в узде, я же в три ручья плакала, чтобы вторым человеком в правлении не стать.
«3 декабря 2006-го. Медленно, но верно иду к цели. Села за стол, не зная, о чём будет глава, сейчас уже ясно. Мой метод пока не подводил. Начать, надеясь на авось. Несмотря на нападки, угрозы по телефону Биссектрисы и Треугольника, полы помыла. Телефонная война продолжается. Позже появились сомнения. Тем ли я занята? Что за жизнь, что там главнее? Лично для меня – писать, как дышать. Но нужны перерывы, чтоб сосуд наполнялся, чтоб писать легко и небрежно, между делом. Между тем, на два килограмма похудела. Мой обычный вес 57 кг». Где мои 57? В 2006-м, в КПД за магазином «Туймада».
«8 декабря 2006-го. Деньги заканчиваются, говорят, зарплаты до Нового года не будет. Ищи выход, дура! Тоскливо. Странно, что я до сих пор одна. Про Верхоянск вспоминать даже боюсь – уж слишком там было хорошо. За этот год написала две книги и одну начала».
«15 декабря 2006-го. Валя звонила, поздравила с днём рождения. Кстати, мне сегодня исполнилось 39 лет. Многовато. Отказалась от 3 пьянок, бесплатно в кино сходила, как именинница. Всё дерьмо, потому о дерьме и пишем. Кое-кто хочет завтра коньяк со мной распить. Меня вырвет и от него, и от его коньяка. Оставил бы меня в покое. С. пьяная, не пришла. За неё сожитель проголосовал, правда, не за того. Может, я не то пишу? Могу же больше, лучше, но… Уус, Дапсы, Уткин за меня, остальное неважно».
Ура! Год заканчивается! За тот год похудела на 7 килограммов. Это успех. До этого не следила за своим весом, потом началась гонка. Видать, не голодали в те годы. Когда особо жрать нечего, пихаешь в себя всё подряд, а вдруг завтра и этого не будет. И хлеб становится всему головой. Тогда прощай, фигура. Электрик, оказывается, во время новогоднего корпоратива приставал. И в новогоднюю ночь приснилось, что он на мне жениться собирается. «Гороскоп отличный на следующий год. Из планов: «Долину Смерти» закончить, может быть, работу поменять, дочь пристроить, собой заняться. Пора, сорок же стукнет. Надо же, мне будет сорок, а чувства все те же».
И всё? Пока всё. Вполне допускаю, будет продолжение банкета, если нечто найдётся вдруг. Вчера нашла одно единственное фото, где запечатлён объект моих страданий, и не только моих. Только недавно узнала, что по нему сохла, и не как я, 15-летняя, платоническим способом, ещё одна. Она до сих пор ему верна. Свечку не держала, но догадывалась, что между ними есть что-то. Новостью стало то, что существует ещё третья, которая и отбила объекта у той, не платонической. Искала фото, чтоб передать той, второй, но нашла только вчера, случайно. У неё, может, сердце вздрогнет, моё молчит. И молчать велит, ибо объект не той национальности, что нужно, хотя фото 1983 года. Если б можно было в наших новых реалиях такое повторить, приказала бы сердцу не влюбиться не в того, в парня не из нашей песочницы? Чтоб прогибаться, надо договариваться с позвоночником, ну, или с головой, а сердцу разве прикажешь…
Такую мелодраму можно было слепить, чтобы угодить уважаемой публике, но вместо этого немного из «Переполоха», зачатого в 2005-м, рождённого в 2006-м.
«В один прекрасный день всё вернулось на круги своя. Приехала бригада ремонтников – да здравствует свет, да скроется тьма! Заработали телефоны. Самоустранившегося тойона срочно затребовали в улусный центр. Почему, мол, не шлёте сводки о ходе сенокосной кампании? Готова ли школа к первому сентября? Выполняются ли указы главы района? Всё лето дурака валявший, глава не на шутку струхнул: оказывается, кроме прав, у него куча обязанностей. И самая главная, самая святая обязанность – присутствовать на всех «мунньяхах» улусной администрации. А то, что в деревне орудует маньяк, на счету которого уже столько безвинно убиенных, улусных тойончиков – не особо-то волновало. По правде говоря, они вообще плевали на сей факт: подумаешь, одним неграмотным селянином больше, одним меньше. Лишь бы отчёты вовремя присылали, чтобы не портить общую картину. К тому же во всех наслегах идёт вовсю предвыборная кампания по выборам в органы местного самоуправления, и только отсталые хальджайцы, вернее, их придурочный глава, делают вид, что не слышали об этом. Во всяком случае, никто не выставил свою кандидатуру, кроме, разумеется, нынешнего главы. ПО его словам, никого достойного в их деревне нет. И откуда такому взяться? Кто более-менее продвинут, уже давно умотали в город или в улусный центр. Оставшиеся заняты тем, что бьются день-деньской, чтобы прокормить двух-трёх коров. Иначе им просто не выжить. Одним словом, ловить там нечего. И в это смутное время глава получает письмо-анонимку: «Небеса требуют: настало время избавиться от косных, отсталых элементов! Встретим новую эру без них!». И подпись? Тьма. Только этого не хватало! Глава, уже получивший втык от начальства, взревел. Мало того, что капитана милиции избили и за это ещё кое-кто получит срок, так ещё и заговор какой-то зреет!».
«У поэтов есть такой обычай —
В круг сойдясь, оплевывать друг друга».
«Поздно, это когда ты перестал пробовать. Пока ты дышишь, твоя лучшая глава ещё не написана». В прозе такие же планки, как в поэзии. Без верхних планок ты застрянешь навеки. Осторожно могу сказать, что нужно ставить не только нижнюю планку, но и начать думать о верхней. Ничто не заставит отменить сам горизонт и нашу тягу к нему. Пока ты гадаешь, а что там, за горизонтом, есть стимул, смысл жить. «Твоя лучшая глава ещё не написана»
- вот она наше верхняя планка. Нижнюю ставят, чтобы помнить, что опускаться ниже не стоит. Верхняя должна быть выше твоих способностей и возможностей.
