Губы Маринки. (пародия на "Как воздушный шарик..." Ирины Омежиной)

Стоша Пеппельбаум уже второй час рвал волосы на голове… По Маринке. Вчерашний вечер, посланный ему судьбой, чтобы наконец-то сделать ей предложение, пошёл прахом. Как и вся моя жизнь, думалось Стоше.

Он ждал этот вечер, планировал его… Будут танцы… Он подойдёт к Маринке, пригласит её, обнимет рукой за талию… И когда она, разомлев от его флюидов под звуки фокстрота, покроет щёки алым румянцем – вот тогда он и сделает ей предложение! Ха, у неё не будет ни шанса! – хлопая накануне себя по круглым бокам, Стоша в экстазе вращался у зеркала в ритме фокстрота.

Но всё пошло не так, не там, и нигде – рыдал Стоша следующим утром, сжимая ладонями голову в тиски. Маринка не пошла с ним, Маринка пошла с Лёвой Бунцем… А потом целовалась с ним на пристани, в экстазе кокетливо сгибая левую ножку…

Стоша рванул ещё прядь с головы…, и та вдруг беззвучно отлилась от плеч, взлетела под потолок и замерла, будто ожидая приказаний. Вылупленные глаза глядели на Стошу без головы и озадаченно хлопали ресницами.

Стоша вдруг почувствовал себя Всадником, как в том романе Майн Рида! Он вдруг захотел заржать как конь под Генри Пойндекстером, героем романа, но понял, что не сможет. Для ржания нужна голова! – сообразил Стоша.

- Ну и чёрт с ним! – решил Стоша. – Вот достойный меня финал!

Потом подошёл к окну, открыл форточку и злобно пукнул: «Пошла вон!»

Голова ещё раз глупо хлопнула ресницами и, подгоняемая тёплым воздухом, вылетела наружу, огляделась и поняла, что холодно. Шапку бы попросить… Но тут что-то тёплое впилось в губы и замерло…

- Прости меня! – прошипели губы выплывшей из соседнего дома головы Маринки. – Лёва Бунц – такой дурак! Давай начнём всё с начала…