- Вперёд, друзья мои, на экскурсию! – заголосил Визгун и помчался за спины животных.
Те, подгоняемые рычанием ротвейлеров, и не понимая, что делать с вилами, гурьбой тронулись в сторону фермы Фоксвуд, которая маячила вдалеке за деревьями.
- Война! В атаку! – продолжали, носясь по поляне, визжать Билли и Дракула, махая копытами за овраг. – Грузиться на плот! Вперёд!
Кому грузиться – непонятно, поэтому толпа бросилась к оврагу, началась давка. Сухопутная часть дивизий, будучи покрепче и порасторопней, оттолкала водоплавающих и принялась громоздиться на плот. Возмущённые утки и гуси начали щипать баранов и козлов, те брыкаться в ответ. Плот раскачивался, как бумажный кораблик…
Ветер доносил до мистера Пилкингтона весь шум, гам и суету, царящую на том берегу. Вскоре он услышал треск веток и сучьев с севера – оттуда, кряхтя, наступала мощная дивизия «номер 3». Лицо мистера Пилкингтона помрачнело, он кинул беспокойный взгляд на Агнесс. Та, злобно рыча, не спускала глаз с происходящего за оврагом… Мистер Пилкингтон протянул руку к ружью… И в эту секунду задрожала земля.
Все звери Фоксвуда во главе с быком Посейдоном спешили на помощь хозяину. Все! Быки, лошади, ослы, овцы, индюки… Все! Ни один не остался на ферме в этот роковой час, каждый готов был умереть за любимый Фоксвуд. Звери встали стеной...
Глухой Луи с удивлением бродил по пустому Фоксвуду, не понимая, куда все запропастились, и мучаясь подозрениями, что завтрак сегодня задержится. «Как такое безобразие возможно? – спрашивал он себя посекундно. – Это же самое главное занятие дня!» Подспудно в голове сидело ещё какое-то дельце на сегодня, но какое, никак не мог вспомнить. Пока его за ногу не укусила крыса Холера.
- Генератор погоды! – зло прошипела она, тыча когтем на сарай мистера Пилкингтона.
Точно, как он мог забыть! Прекрасная возможность поломать эту чёртову штуку, пока никого нет на ферме. И глухой Луи такой прытью понёсся к сараю, что не смог затормозить и рогами снёс дверь с петель. Внутри было темно. На верстаке, тихо жужжа и помаргивая лампочками, стоял ненавистный всему свободному свинячьему миру железный ящичек, который творил погоду в Фоксвуде.
- Что с ним делать? – Луи на секунду задумался, и тут же с гордостью вспомнил: он – баран, и миллионы лет его предки крушили лбом всё, что не нравилось, выбивая себе достойное место под Солнцем.
Луи решительно опустил голову, старые глаза налились кровью… Баран угрожающе заблеял и понёсся в атаку…
Воинственный гомон и крики не стихали: плот уже доплыл до середины оврага, правее в лесу хрустели сотни веток... Минут десять – пятнадцать и Фоксвуд будет окружён с двух сторон… Напряжение достигло предела…
Как вдруг, ни с того, ни с сего, задул ветер. Сначала легко, потом всё крепче, крепче… Облака на небе угрожающе собирались в тяжёлую свинцовую тучу… Упали первые крупные капли ледяного дождя, вода в овраге пошла сначала рябью, потом волнами… В эту секунду небо озарилось от горизонта до горизонта, и огромная блестящая змея ударила в землю там, где армия Фунта обходила овраг. От удара молнии земля треснула и быстро понеслась разломом вперёд прямо перед носом у швайнов. Те, испуганно закричав, сбили с копыт и Шалаву, и Визгуна и бросились врассыпную. Ещё один удар молнии! Ещё! Дождь уже хлестал, как из ведра, заполняя разлом ледяной водой… Что? Что происходит? – кричали звери.
Ещё удар молнии, ещё глубже треснула земля, овраг понёсся за горизонт - стихия росчерком пера навсегда отреза́ла Фоксвуд. Отреза́ла от Скотного двора, от Пинчфилда, от городка с загаженным пауками названием… Отрезала от ценностей и идеалов свободного свинячьего мира… Кто-то, наверное, решил, что так всем будет лучше.
Уже не ветер, смерч начал своё представление, всё поднимая и закручивая вверх. Ещё удар молнии! Армии замерли в оцепенении, никто не понимал, что происходит. Дождь продолжал лить стеной, от земли с треском отрывались и взлетали деревья, кусты, овраг заполнялся и заполнялся… Фунт наконец очнулся и с выпученными от ужаса глазами смотрел на перевернувшийся в овраге плот и зверей, карабкающихся вверх по мокрой глине обрыва. И тут ударил ещё разряд! Фунт завизжал.
Завизжали и Билли с Дракулой, завизжали Шалава с Визгуном… А три мощных дивизии бросились прочь. Ураган крутил их и гнал навстречу друг другу, пока наконец вся армия не сбилась в одно пугливое огромное стадо, несущееся во все лопатки туда, откуда пришли. Смерч обошёл чуть стороной и направился в сторону городка с загаженным пауками названием.
И тут раздался ещё один страшный визг! Визжала Шалава:
- Моё золото!
Дуб, тот самый, который рос у квартала свиней… Дуб, в дупле которого она спрятала слитки… Без них всё рухнет! Всё пойдёт прахом и ничего уже не изменишь, не стать ей главной, не скинуть Фунта!
Шалава визжала, и копыта её мелькали как сумасшедшие. Золото! И вот уже весь Совет Свиней наперегонки рвал свои копыта в зоопарк. Лишь бы успеть до урагана, лишь бы оказаться у дуба раньше других! Шалава неслась первой, за ней, с каской на голове, Фунт, следом Билли и Дракула. Им и невдомёк, что Визгун уже мёртвым лежал позади в какой-то глиняной луже с осенними листьями и с разорванным сердцем.
А смерч издевательски продолжал играть в догонялки…
Отряхиваясь от листьев и мелких веток, которыми облепил ураган, животные с облегчением вернулись в Фоксвуд. Мистер Пилкингтон, первым заехав на двор, весьма удивился: во-первых, кто-то снёс дверь сарая с петель, и, во-вторых, неподалёку, весело блея и выкидывая в стороны колени, плясал глухой Луи. И ничего, что баран плясал, мистер Пилкингтон видел и не такое, но баран ещё и светился! Будто проглотил дюжину синих лампочек, и те зажглись у него, блаженного, внутри.
Разгадка случилась скоро, как только мистер Пилкингтон посмотрел на генератор погоды – корпус разбит вдребезги, внутри что-то искрилось. Наверное, замыкание, решил мистер Пилкингтон, вот, откуда взялся ураган… А по всему сараю разносился запах палёной бараньей шерсти…
- Понятно… - вздохнул мистер Пилкингтон и кинул взгляд на барана, - не по рогам тебе электричество. Ну что, будем лечить твоё слабоумие? Продам золотой слиток, вызову доктора… А на оставшиеся поможем соседям, кому трудно будет…
Глухой Луи не слушал мистера Пилкингтона, продолжая отплясывать весёлый бараний танец – ему виделась цветущая летняя лужайка, сочная травка на ней, а в небе плыли белые облачка, похожие на таких же, как он, барашков.
Мистер Пилкингтон постоял с минутку, посмотрел на Луи, а потом принялся разводить зверей в стойла, насыпать корм в кормушки и заниматься прочими повседневными делами. Близилась зима, хлопот, как всегда, ожидалось немало.
Свиньи мчались к дубу. Вон он… быстрее, ещё быстрее… совсем рядом… Фунт, обогнав всех, нёсся, клянясь себе, что раскидает всех одним ударом, не пощадит никого! Золото - только его!
У дуба резко затормозил, развернулся и обнажил огромные клыки, готовясь порвать каждого. Шалава, Билли и Дракула, тяжело дыша, обступали Фунта с трёх сторон.
- Прочь! – хрипел Фунт.
Но тут навалился смерч. Он рванул с силой свиней, вырвал из земли дуб и понёс, понёс… всё дальше и дальше… Потом разделился надвое… Свиньи, крутясь в нём и визжа, с ужасом смотрели, как дуб с золотом исчезает за горизонтом. Исчезает навсегда…
Фунт очнулся на Скотном дворе в стоге мокрой соломы. Кряхтя и отплёвываясь, вылез и огляделся: неподалёку в луже, жалобно похрюкивая, лежала Шалава. Билли и Дракулу отнесло за компост - измазанные с головы до ног они сидели, глупо уставившись друг на друга и пытаясь понять, что же произошло.
Фунт обвёл взглядом Скотный двор: ферма собой являла убогий вид – дом беглеца-Джонса смотрел на него пустыми тёмными проёмами окон, сорванные двери валялись по разным углам двора, от двух сараев остались лишь щепки. Более-менее выстоял амбар, но и то, половину крыши сорвало, и между брёвнами зияли огромные щели. Непонятно как, но нетронутой осталась лишь ритуальная пирамида.
Фунт с неохотой поплёлся в свой кабинет. Вернув перевёрнутый стол на место, поставив рядом табурет, хряк понуро уселся и вздохнул. Ему повезло – одна оконная рама уцелела, болтаясь и скрипя на шурупе какую-то заунывную мелодию. Фунту показалось, что этот мотив он уже слышал… Когда? Может, когда много лет назад Наполеон резал неповинных животных, а овцы блеяли по ним поминальную?.. Неважно, сейчас уже неважно – что, когда, с кем…
Далеко в поле Фунт различил животных, медленно и уныло возвращавшихся на Скотный двор.
- Близится зима, - грустно вздохнул лидер и перевёл печальный взгляд на пирамиду, где вечным сном спали Майор с Наполеоном. Над входом от всех заповедей осталось только одно слово, которое пощадил ураган:
козёл
и Фунту почудилось, так великие свиньи прошлого обратились к нему.
