– Ну и что ты делаешь? – мало того, что у Гретхен в общем-то не самый приятный голос, так ещё она и подкрадывается неслышно, встанет за плечом и наблюдает, а как дождалась оплошности, так тут же и пугает.
Но я уже привык и умудряюсь только вздрогнуть, а ведь раньше, бывало, мог и всё разлить-рассыпать от испуга. Годы берут своё!
– Добавляю ингредиент, – отвечаю я как можно спокойнее. Самое главное не бояться Гретхен. Она очень любит страх, иногда она улыбается, вроде бы по-доброму, но глаза так и жгут. Ведьма и есть ведьма. Настоящая. Не колдунья даже, а так, ведьма.
– Ингредиент, – кивает Гретхен, словно получила какой-то очень неожиданный ответ, – а какой ингредиент ты добавляешь?
Я чувствую подвох. Просто так Гретхен цепляется редко, когда нет занятий она нас, учеников, и вовсе предпочитает не замечать, словно мы все ей одним существованием неотличимы от ветра или листвы. Зато как сделаешь что-то верно, не похвалит даже!
Но отвечать надо. Прав или нет – сейчас это уже не имеет никакого значения, с Гретхен спорить себе дороже.
– Боль, – отвечаю я как можно легче, мол, а что ещё? Сама не видишь?
Гретхен довольна и это означает, что моё дело плохо.
– Все ко мне! – Гретхен обращается уже ко всем ученикам и это означает, что дела мои не просто плохи, а ужасны и как минимум следующие пять минут я буду всеобщим посмешищем. Никогда не понимал почему она просто не может сказать в чём ошибка? Зачем надо издеваться и высмеивать? Разве другие так поступают? Старый Тоомас и вовсе никогда не укорит за ошибку, поправит и только; колдунья Эрлин только посоветует:
– Не расстраивайся, все ошибаются.
А Гретхен нужно всегда показать всем, публично показать как ты ничтожен и как смешон. Она чуть ли не закатывает глаза на твои ответы, она созывает всех быть свидетелем твоего позора и так из раза в раз.
– Все! – повторяет Гретхен, но все уже здесь. Нас не так и много. Всего тринадцать будущих магов и ведьм, которые должны разойтись по свету нести слово магии и служения ей. – Итак, все видят бутылёк, который этот осёл собирался вылить в котёл?
Все видят. Кто-то, из числа тех, кто хочет быть в любимчиках даже у Гретхен, угодничает, хихикая.
– И что ты говоришь это по-твоему? – спрашивает Гретхен громко, так громко, что могут услышать и в коридоре, не то что в зале.
– Боль, – отвечаю я с обречением. Я ещё не знаю в чём моя вина, но чувствую, что виноват.
– То есть это, на твой взгляд, боль? – уточняет Гретхен и хихиканье становится громче.
Киваю. Хватит с меня. Пусть виноватит, пусть наказывает, но отвечать я ей больше не хочу.
– Ну хорошо… – цедит Гретхен, – кто скажет мне, что это?
Алира. Конечно, как всегда! Умница Алира, талантливая Алира, которая всегда записывает и заучивает, которая не умеет придумывать сама и всякий ответ ищет в записях.
– Это счастье, – отвечает Алира. – Это счастье потому что это медовый цвет, а не жёлтый.
Да чтоб тебя! Гром и молния!
Я не верю. Но нет, Алира права, а как же ещё?! Она права, во всём права. Среди множества бутыльков я выбрал тот, который был желтее других, и прогадал! Добро бы ещё соседнее что-то взял, близкое к боли, а так – полная противоположность. Боль и счастье. Боль – едко-жёлтая, болезненно-солнечная, и счастье, которое мягче по цвету и ленивее.
– К завтрашнему дню, – Гретхен смотрит на меня, не мигая, она наслаждается моим смущением, – к завтрашнему, слышишь? Весь жёлтый круг чтоб от зубов отскакивал! От песочного до золотого дуба – сама проверять буду. Ясно?
Мне ясно. Гретхен не терпит ошибок. Но она подаёт ошибки как что-то недопустимое, злое, насквозь трагичное.
– Разошлись к своим котлам! – рычит Гретхен, она закончила своё представление и теперь её бесит жизнерадостный свободолюбивый вид учеников.
***
– Разум?
– Лимонный.
– Мм…нет. Давай ещё раз? – Цирцее и самой неловко от того, что я не прав. Но это я должен быть в неловкости, а не она. Я ведь ошибся!
– Какой другой раз! – я выхватываю из её рук лист. – мудрость. Лимонный – мудрость, разум – шафрановый…
– Ты меня поцарапал, – замечает Цирцея спокойно.
Я спохватываюсь. Обижать Цирцею я не хотел. Ближе не у меня никого нет, да и не было. У нас много общего – и бедное детство, и даже жили через одну реку, и оба были одинокими от своих странных и непонятных особенностей, пока не были посланы селениями сюда…
Цирцея хорошая и добрая. Иногда я думаю о том, что она красивая, но чаще я даже мысль такую себе запрещаю. У Цирцеи совсем нет способности к той магии, к какой способен я – она не умеет варить зелья и колдовать, но она умеет предсказывать будущее по звёздам и рунам. Гретхен издевалась над ней особенно долго, называла безрукой девкой, пока не перестала пускать её на свои уроки. Теперь Цирцея спокойнее, а мне одиноко на занятиях без неё.
– Извини, – на руке Цирцеи и правда светло-розовый шрам.
Светло-розовый… светло-розовый. Что это?
– Не извиняйся, – отзывается Цирцея, – тем более, твоя голова сейчас всё равно занята другим.
Дру… другим?
– У тебя рассеянный взгляд, как у звездочёта, только ты ведь не смотришь на звёзды, – объясняет Цирцея.
Я и правда не смотрю на звёзды. Когда-то, когда у нас были занятия по гаданиям на звёздах, я проявил себя весьма дурно. Мне и было отказано в них. К счастью, если честно. Не считая Цирцеи, там не было ничего хорошего. Какая польза от того, что ты знаешь что в будущем? Жить надо здесь, сейчас, среди реальных угроз и опасностей, среди зелий и магии!
– Извини, – повторяю я, – и за это тоже. Я не хотел. Правда, не хотел. Просто я пытаюсь вспомнить кое-что.
– Придумай сравнения, – советует Цирцея, пробегая глазами лист. – Так будет проще. Например, лимонный. Хм, сейчас. Лимон – это кисло, но может быть и вкусно, вот… мудрость такая же. Ты можешь сам выбирать поможет тебе лимон и сделает вкус мяса ярче или же закислит.
Я пытаюсь обдумать её слова. Что-то в них есть, но разве так не сложнее?
– шафран, – продолжает Цирцея, – это пряность. Пряность острит. Разум остёр. Вот… уже два запомнили.
– А светло-розовый? – я усмехаюсь. Цирцея! Наверное, все, кто могут смотреть в будущее, так выглядят в настоящем. Так наивно и так жалостливо. Их хочется защищать и оберегать. Но оберегает их ведь не гадание по звёздам и не руны. Магия! Вся, как есть, целиком.
– У тебя же жёлтый круг? – она не понимает. Вот тебе и жрица будущего! А я уже знаю как оно будет. Я знаю Гретхен.
Завтра я буду ей отвечать. Буду отвечать по жёлтым цветам и оттенкам, даже показывать бутыльки, если она потребует. Но в какой-то момент, особенно, когда я покажу, что я справляюсь, она спросит:
– А что означает хвойный оттенок?
Или что-то такое. И неважно, что это из другого круга и отвечать я вроде бы должен был по жёлтому. Ей неважно. Она всегда останется правой, а я не смогу вырваться. Нет, хвойный я помню – это тоска. Но сколько оттенков? А Гретхен всегда уверена в том, что у мага нет права на ошибку. Как будто она никогда не ошибается!
– Это я так, к слову, – отмахиваюсь я от Цирцеи. Я хочу ей рассказать, может быть даже как-то пожаловаться на Гретхен, но она ведь не поверит мне. Она скажет, что я со всем справлюсь, что Гретхен просто вздорная или что-то такое, незначительное и глупое, наивное. Лучше поговорить о другом.
– Может и важно! – обижается Цирцея и переворачивает лист, чтобы прочесть шпаргалку оттенков на обороте. – За-бо-та. Светло-розовый это забота. Ты что, хочешь о ком-то позаботиться?
Это давно висит между нами. Невысказанное, страшное. Страшнее Гретхен с её любовью к издёвкам. Страшнее завтрашнего экзамена на оттенки, а вернее – на пригодность. Потому что знания тут вторичны, она будет искать, подлавливать…
Это давно висит между нами. Между мной и Цирцеей.
У нас много общего. у нас много различий. И с каждым днём я всё больше ухожу к земле, к тому, что растёт, дышит, обладает своей силой и отдаст эту силу мне. А она всё выше к небу, к тому, что ещё не случилось, да и не факт, что случится ещё!
Хорошая Цирцея, добрая, красивая Цирцея.
– Конечно, о самом себе, – отвечаю я нарочито весело. Если звёзды ей не врут, она не должна удивиться. А если врут – то я не удивлюсь. – Гретхен любит вопросы с подковырками. Задаст одно, спросит другое.
Цирцея почти не меняется в лице. Что ж, стало быть, руны или звёзды и правда не врут. Может быть, они имеют смысл, может быть, однажды и я займусь их изучением. Когда добьюсь успеха в настоящей магии, конечно.
– Ну да, – соглашается Цирцея странно-спокойным голосом. – Давай тогда всё-таки придумаем сравнения к основным кругам и цветам? Тебе будет легче.
***
Ночью не спится. Плохая, без сомнений, идея, не спать ночами. Но сон и правда не идёт. Только хочу заснуть, как на ум всплывает какой-нибудь оттенок и мне думается, что именно его завтра у меня и спросит Гретхен.
А я, как назло, и не
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+