Напряжённое молчание нарушил Алёша.
– Папа, – нерешительно сказал он, – я тебе не враг. Если ты считаешь, что можешь доверять Данкини, значит, ей верю и я.
Слова юноши подхватил Лейт.
– Действительно, не стоит считать девочку конченой злодейкой. Она получила хороший урок и наконец-то разобралась в своих чувствах.
Губы Брухини вытянулись в жёсткую полоску, когда Игорь, поднявшись, подошёл к Кратону и взял его за руки.
– Плохим бы я был другом, – прочувствованно произнёс он, – если бы не желал тебе счастья.
Нефилим кинул взгляд на Элая. Тот пожал плечами.
– Не думаю, что от меня ждут иного ответа: Данкини, погибая, вспомнила обо мне и вытащила из преисподней. Я ей жизнью обязан и относиться к ней плохо не могу.
Кивнув сыну, Рангун заявил:
– Лишь бы ты не разочаровался, сынок, а остальное никого не касается. Это твоя жизнь...
– Рано или поздно, – хмуро сказал Кратон, – я всё равно ввёл бы Дани в наш круг, поставив вас перед фактом, но...
Ангел помолчал, чтобы следующие его слова прозвучали весомее.
– Но, – продолжил он, – я не хочу, чтобы моя жена чувствовала себя чужой, а это непременно случится, если вы, друзья, не сделаете над собой усилия, чтобы её принять.
Снова возникла пауза, прерванная Брухини.
– Прости, брат, – извинилась она, – но для меня Данкини никогда не станет своей. И дело не только в покушении на твою жизнь, но и в личном. Я обещаю её терпеть, и только.
– Хотя бы так, – развёл руками мужчина.
– А я даже готов назвать её матерью, – сообщил Алёша, – чтобы морально поддержать.
– Если в Данкини твоё счастье, Кратон, – решительно заявил Игорь, – то я с ней подружусь.
– И я, и я, – повторили присутствующие.
А нефилим, наконец, вздохнул с облегчением. Конечно, в будущем желаемое могло отличаться от действительного, но, по крайней мере, у Кратона появилась уверенность, что Данкини не подвергнется гонениям и остракизму[1]. Теперь он смело мог ввести женщину в общество, которое примет её хотя бы из уважения к нему.
Пока ангел размышлял, остальные разбрелись по поляне, восхищаясь окружающей их красотой. Но вдруг послышался испуганный вскрик, и Кратон, узнавший голос сына, кинулся к нему.
Тот вытирал с лица неприятного вида слизь, а в воздухе стоял яркий запах роз.
– Лопнул какой-то прыщ на почве, – пояснил юноша. – Смотрите, их много...
Действительно, «гнойники» вокруг взрывались и пахли, а на месте, куда попадала выбрызнувшаяся жидкость, немедленно вырастали новые.
Подбежавший Рангун побледнел.
– Вирус Аделии, – тихо произнёс он, – люди обречены.
И замахал руками высшим.
– Немедленно заберите отсюда отца Лаврентия, – крикнул он.
Лейт, даже не попытавшись выяснить в чём дело, сработала привычка к подчинению, схватил настоятеля в охапку и, перебросив того в обитель, вернулся к друзьям.
– Я предупредил монахов, чтобы не покидали монастырь, – доложил он, – там хоть защита стоит.
Пожав ему руку, Рангун продолжил расспрашивать Алёшу:
– Ты чувствуешь что-нибудь неприятное: ломоту, жар, сильную жажду?
Тот покачал головой.
– Ничего. Всё как обычно, только щёки щиплет.
Дед выдохнул и повернулся к Кратону.
– Силы нашего мальчика его защитили, он в порядке.
– Что это за вирус, папа? – запаниковал ангел. – Он может подействовать позже?
– Нет, – покачал головой Рангун, – он бьёт сразу. Об этой мерзости я расскажу позже, а сейчас надо немедленно отмыть Алёшу, иначе он инфицирует всех способных заразиться.
После тщательной очищающей процедуры потрясённые и встревоженные высшие, убрав следы пикника, перенеслись в гудящую взволнованными человеческими голосами обитель.
В трапезной собрались все обитатели монастыря. Никто не прикоснулся к еде, люди внимали Рангуну. А тот говорил:
– Этот вирус – своеобразный катализатор, он заставляет организм страдать от всех ютящихся в нём заболеваний. Если в человеке генетически заложены такие болезни как туберкулёз и рак, если он склонен к пневмонии или скрытый носитель СПИДа, всё обязательно проявится. И это будет, как говорят земляне, лотерея: то есть выжить можно, но только если ты изначально здоров. Иные отделаются ангиной или воспалением лёгких, а кто-то умрёт от целого букета с неприятными симптомами и последствиями.
– То есть, шанс спасти человечество есть? – спросил настоятель.
Рангун покачал головой.
– Небольшой, – ответил он. – Практически, нет.
– Должен же быть какой-то выход, – с отчаянием сказал Кратон. – После войны людей осталось мало, а эта зараза уничтожит последних. Вы же Создатели, вам многое под силу, вы должны принять меры.
– Мальчик мой, – заговорил Лейт, – поверь, если бы мы могли, то спасли бы всех. Но наше дело – ваяние, зодчество. Раз запустив механизм Вселенной, мы, за редким исключением, не можем вмешиваться в дела разумных, да и неразумных, форм жизни, потому-то и не внимаем молитвам...
– Деизм...[2] – пробормотал отец Лаврентий.
Кивнув в ответ, пират продолжил:
– По сути, мы тоже беспомощны перед вирусом и, если бы не сверхъестественное происхождение, вымерли бы, как и люди. Он – создание чьего-то больного мозга, и только этот мозг может нейтрализовать его.
– Надо отправляться на Аделию, – вскочил Коранд – один из Создателей. – Только там мы найдём ответы.
– Верно, – поддержал Рангун. – Оставим здесь наблюдателей, пусть ими станут Кратон, Данкини и Брухини, – а остальные пойдут со мной.
Семь световых столбов вылетели через крышу, направляясь в глубокий космос, а потрясённые монахи, высыпавшие в сад, наблюдали, как в небе исчезают, превращаясь в едва видные точки, крупные золотые звёзды.
Вернувшись в здание, они накинулись с расспросами на настоятеля, который, в меру собственного понимания, растолковал им, что долгое время те жили бок о бок с демиургами[3] – творцами Вселенной, по-существу, с богами, породив в умах поочерёдно протест, смирение и новую веру.
Кратон не вникал в нюансы беседы. Он размышлял, что должен сделать в первую очередь, когда в голове его прозвучал отчаянный крик Данкини. Предупредив сына, нефилим ринулся к ней.
– Что это? Что это? – как заведённая, повторяла женщина, стоявшая в окружении вирусных гнойников, стряхивая с себя слизистую массу.
Кратон выдернул её из круга заражения и, очистив кожу и одежду, прижал к себе.
Данкини дрожала, но постепенно успокаивалась и вскоре начала прислушиваться к словам мужчины.
Тот коротко обсказал ситуацию, и бывшая Смерть натужно улыбнулась.
– Как бы я радовалась раньше, если бы собрала такой урожай, – невесело пошутила она.
– А сейчас наверняка сбивается с ног Элай, – серьёзно ответил ангел.
– Думаешь, за такой короткий срок люди успели попасть под удар? – поинтересовалась Данкини.
– Если уж ты в своём уединении с природой нашла источники инфекции, представь, что творится сейчас в городах, – откликнулся нефилим.
– Но там асфальт... – неуверенно произнесла женщина.
Кратон хлопнул себя по лбу.
– Какая же ты умница, – целуя её, радостно сказал он, – об этом мы не подумали. Конечно, рано или поздно вирус прорвётся, но, может быть, за это время мы найдём выход.
Он взял Данкини за руку.
– Сейчас мы побываем в Берне, посмотрим, что происходит там, а потом отправимся в обитель...
– В обитель? – переспросила женщина, – а как же...
– Тебя готовы принять, – прервал её ангел, – да и, вообще, сейчас им не до нас.
Собеседница расцвела улыбкой, и оба переместились в столицу Швейцарии.
[1]Остаракизм – это феномен, при котором индивидуум или группа людей исключается из социальной жизни сообщества, по сути, изгнание.
[2]Деизм – философско-теологическое направление, когда бог признаётся творцом мира, однажды давшим толчок к развитию Вселенной, но после этого не вмешивающимся в её проблемы.
[3]Демиург – создатель, творец, здесь мистический создатель Вселенной.