Асфальтовое покрытие, действительно, не пускало земляные прыщи наружу, хотя кое-где и потрескалось, стойко держались и видавшие виды мостовые с плотно пригнанными камнями.
Однако город болел, по-видимому, вирус занесли из пригорода, улицы были пустынны, а из приоткрытых окон слышались стоны, кашель и предсмертные хрипы.
Бледная Данкини то и дело с тревогой взглядывала на Кратона, а тот с мрачной миной шёл вперёд, и шаги его казались неуверенными и шаткими.
– Что с тобой, милый? – наконец не выдержала она.
– Мы опоздали, – невпопад ответил ангел, – надо возвращаться, найти Элая и попросить его помощников известить людей в других городах.
Он покачнулся, выругался и сделал усилие, чтобы выпрямиться.
– Со мной что-то не так, – пожаловался он. – Ты можешь меня перенести?
– Конечно.
Встревоженная женщина взяла мужчину под руку и, отметив, что температура его тела значительно выше нормальной, в мгновение ока очутилась в обители.
– Ты?
Брухини неприязненно взглянула на гостью, но поздоровалась и перевела взгляд на Кратона.
– Что с ним? – испуганно спросила она.
– Он весь горит, ему плохо, – всхлипнула Данкини.
Действительно, нефилим еле стоял на ногах. Он направился к скамье, но внезапно потерял равновесие, споткнувшись, отлетел к стене и, ударившись об неё головой, сполз на пол.
Началась суета, ангела понесли в его келью, и никто, кроме отца Лаврентия и Брухини не заметил, как глаза Игоря и навестившего монастырь Элая закатились, и оба синхронно уронили головы на стол.
– Как остановить этот поганый вирус?! – доведенный до белого каления Лейт тряс за грудки одетого в белый халат аделита.
Перепуганный инопланетянин неожиданно отпочковал свою копию, которая, взвыв, кинулась бежать по застекленным коридорам, и запищал:
– Никто не знает, нет, нет. Путыр создал его, чтобы мы вымирали быстрее, чем размножались, иначе планета может развалиться на куски.
– Где этот Путыр? – встряхнул аделита уже Рангун.
– Первым скончался, – понурился тот.
– Это заразно? От человека к человеку передаётся? – поинтересовался Коранд.
Инопланетянин, отрицательно качнув головой, сел у рабочего стола.
– Только через рассаду, – сказал он. – Мы давно пытаемся создать сыворотку, но это невозможно без материала – крови переболевшего и выздоровевшего. От вируса ещё никто не выживал.
– Но ты-то жив, – удивился Рангун.
– Учёные очень осторожны, – хмыкнул аделит. – У нас есть защитные костюмы, да и рассада живёт недолго – три-четыре дня.
– Значит, пару недель по земному времени, – задумчиво констатировал главный. – Может, и не успеет выкосить всех. А как часто возобновляется?
– Раз в десятилетие. Вернется скоро и к нам.
– Ладно, друзья, – сказал Лейт, – всё, что могли, мы выяснили, отправляемся домой.
– Вот как, – насмешливо сказал Коранд, – Земля для тебя уже дом?
– Да, – подмигнул пират, – и лучший из всех, что я знал. Но хватит болтать, нам ещё через норы[1] пробираться. Брр, наимерзейший способ ускорить перемещение. Поехали...
Они преобразились, и абориген, открыв рот, наблюдал, как блистающие золотом звёзды, пронзив стеклянную крышу и держась рядом друг с другом, улетают в неведомые дали, в иную жизнь.
Сознание возвращалось медленно. Сначала Кратон не чувствовал собственного тела, но вдруг ощутил его полностью и сразу. Тогда-то он и открыл глаза.
Первой, кого он увидел, стала Данкини. Лицо её покраснело и опухло от слёз, но в момент возвращения к жизни она показалась любящему мужчине самой прекрасной из женщин.
Вторым, на кого упал его взгляд, оказался Рангун. Закусив пальцы до крови, тот смотрел в сторону, стараясь не заплакать, что бросалось в глаза. Алёши рядом не было.
– Папа... Дани... – хрипло произнёс Кратон, – Что произошло? Что со мной?
Вскрикнув, Данкини схватила руку нефилима и прижала её к губам, а отец, сев рядом, взял того за другую.
– Ты заразился, сынок, – печально сказал он.
– Но... Но как же так?
Кратон недоумевал. Он же высший, не подверженный опасности извне, он...
И тут ангел понял.
– Человеческие гены, – выдохнул он.
– Верно, – кивнул Рангун. – Вслед за тобой слегли Игорь и Элай...
Он предупредил вопрос сына.
– Оба живы и выздоравливают. Ты провёл в коме больше времени.
Ужасная мысль внезапно пришла в голову Кратона...
– Алёша... – тонким голосом вопросил ангел, – он...
– Не тревожься, – обняла его Данкини, – он так и не заболел. Просто кому-то нужно помогать и тем двоим...
Облегчение, испытанное нефилимом оказалось так велико, а страх, испытанный до этого, настолько потряс его нервные окончания, что он снова потерял сознание.
Очнувшись, он с помощью отца и любимой добрался до трапезной и с радостью убедился, что ряды монахов не поредели, а это означало, что вирус не передавался при прямом контакте.
Элай и Игорь, бледные, но довольные, уже сидели за столом, вокруг них вилась Брухини, подкладывая обоим самые вкусные кусочки, а Алёша, увидев отца, кинулся к нему и стиснул того в объятиях.
Однако Кратон повёл себя странно. Он с удивлением посмотрел на юношу и, отстранив его, прошёл мимо, направляясь к друзьям. Казалось, нефилим полностью потерял интерес к сыну.
Из глаз того брызнули слёзы, и заметивший это Рангун направился к внуку. Обняв его, дед увёл юношу к себе, а Кратон не вспоминал о нём в течение всего обеденного времени, уделяя внимание лишь Данкини и выздоравливающим близким.
Что странно, Игорь повёл себя так же, как и Кратон, со всеми, кроме Брухини. Остальные для него не существовали. Он равнодушно поздоровался с другом, как со случайным человеком, игнорировал Элая и не обратил внимания на заговорившего с ним настоятеля.
С безразличием во взгляде он поднялся и попытался увести жену домой. Но, поскольку мужчина был ещё слаб для самостоятельного перемещения, а Брухини решительно воспротивилась, ему не осталось ничего другого, как снова опуститься на скамью.
В этот момент к друзьям приблизился Рангун.
– Зачем ты так обошёлся с Алёшей? – негромко спросил он ангела.
– Кто такой Алёша? – с любопытством поинтересовался тот.
Отец ахнул.
– Это твой сын, – дрожащим голосом сказал он.
Кратон нахмурился и провёл ладонью по лбу, как делал, когда пытался возродить что-то в памяти.
– Я... Я не помню...
Он вскочил.
– Это ненормально. Где он? Я должен его видеть. Может быть, тогда мне удастся...
Нефилим замолчал и последовал за отцом, за ними направилась и Данкини, а Брухини, осознав, что произошло, повернулась к Игорю.
– Ты знаешь Элая? – спросила она.
Тот отрицательно качнул головой.
– Я, вообще, не понимаю, что мы делаем в монастыре, – сказал он. – Или это какие-то декорации?
Женщина запаниковала.
– Это обитель в швейцарских Альпах, – глухо произнесла она, – здесь ты перенёс болезнь, здесь мы прятались с Лилей во время войны...
Игорь выглядел испуганным, словно увидел привидение.
– Я что, всё забыл? – спросил он.
– Какая-то избирательная амнезия, – с умным видом изрёк подошедший Лейт. – У одного только сын, а у другого все, кроме жены. А ты ничего не запамятовал, Элай?
– Я помню всех и всё, – отозвался тот.
– А я, кроме Брухини, ещё и дочь, – добавил Игорь.
– Идёт Кратон, – показала на того женщина.
Действительно, нефилим направлялся к ним и вёл за руку Алёшу. Тот выглядел подавленным, но отец усадил его рядом с собой и сказал:
– Рано или поздно я всё вспомню, мой мальчик. Я знаю, что ты мой сын, и пока мне этого достаточно. Попробуем пережить это вместе.
Юноша закивал, но остался печальным.
– О, а его я знаю, – удивился Игорь. – Это Алёша – сын... Сын...
Он запнулся и перевёл взгляд на ангела.
– Кратон, ты выздоровел, – закричал мужчина, кидаясь на шею друга. – Как же я рад тебя видеть!
– Вот те на, – захохотал Лейт, – раз, и всплыло.
Между тем Игорь осматривался, ища знакомые лица.
– Элай, это ты? – неуверенно спросил он.
– Я, дружище, – обрадовался тот. – Ты всё-таки меня узнал?
– С трудом, – признался собеседник, – но воспоминания становятся всё ярче.
Кратон, Алёша и Рангун переглянулись. Первый покачал головой.
– Не помню...
– Знаете что, – предложил Рангун, – не спешите. Вы вместе, потеря памяти вас друг от друга не отдалила, и это главное. Погодите немного, остальное скоро приложится.
Оба развели руками. Ничего другого, кроме как ждать, им не оставалось.
[1] Имеется в виду кротовая нора (червоточина, кротовина) – некая особенность времени-пространства – тоннель, сокращающий переход между двумя точками космоса.
Однако город болел, по-видимому, вирус занесли из пригорода, улицы были пустынны, а из приоткрытых окон слышались стоны, кашель и предсмертные хрипы.
Бледная Данкини то и дело с тревогой взглядывала на Кратона, а тот с мрачной миной шёл вперёд, и шаги его казались неуверенными и шаткими.
– Что с тобой, милый? – наконец не выдержала она.
– Мы опоздали, – невпопад ответил ангел, – надо возвращаться, найти Элая и попросить его помощников известить людей в других городах.
Он покачнулся, выругался и сделал усилие, чтобы выпрямиться.
– Со мной что-то не так, – пожаловался он. – Ты можешь меня перенести?
– Конечно.
Встревоженная женщина взяла мужчину под руку и, отметив, что температура его тела значительно выше нормальной, в мгновение ока очутилась в обители.
– Ты?
Брухини неприязненно взглянула на гостью, но поздоровалась и перевела взгляд на Кратона.
– Что с ним? – испуганно спросила она.
– Он весь горит, ему плохо, – всхлипнула Данкини.
Действительно, нефилим еле стоял на ногах. Он направился к скамье, но внезапно потерял равновесие, споткнувшись, отлетел к стене и, ударившись об неё головой, сполз на пол.
Началась суета, ангела понесли в его келью, и никто, кроме отца Лаврентия и Брухини не заметил, как глаза Игоря и навестившего монастырь Элая закатились, и оба синхронно уронили головы на стол.
– Как остановить этот поганый вирус?! – доведенный до белого каления Лейт тряс за грудки одетого в белый халат аделита.
Перепуганный инопланетянин неожиданно отпочковал свою копию, которая, взвыв, кинулась бежать по застекленным коридорам, и запищал:
– Никто не знает, нет, нет. Путыр создал его, чтобы мы вымирали быстрее, чем размножались, иначе планета может развалиться на куски.
– Где этот Путыр? – встряхнул аделита уже Рангун.
– Первым скончался, – понурился тот.
– Это заразно? От человека к человеку передаётся? – поинтересовался Коранд.
Инопланетянин, отрицательно качнув головой, сел у рабочего стола.
– Только через рассаду, – сказал он. – Мы давно пытаемся создать сыворотку, но это невозможно без материала – крови переболевшего и выздоровевшего. От вируса ещё никто не выживал.
– Но ты-то жив, – удивился Рангун.
– Учёные очень осторожны, – хмыкнул аделит. – У нас есть защитные костюмы, да и рассада живёт недолго – три-четыре дня.
– Значит, пару недель по земному времени, – задумчиво констатировал главный. – Может, и не успеет выкосить всех. А как часто возобновляется?
– Раз в десятилетие. Вернется скоро и к нам.
– Ладно, друзья, – сказал Лейт, – всё, что могли, мы выяснили, отправляемся домой.
– Вот как, – насмешливо сказал Коранд, – Земля для тебя уже дом?
– Да, – подмигнул пират, – и лучший из всех, что я знал. Но хватит болтать, нам ещё через норы[1] пробираться. Брр, наимерзейший способ ускорить перемещение. Поехали...
Они преобразились, и абориген, открыв рот, наблюдал, как блистающие золотом звёзды, пронзив стеклянную крышу и держась рядом друг с другом, улетают в неведомые дали, в иную жизнь.
Сознание возвращалось медленно. Сначала Кратон не чувствовал собственного тела, но вдруг ощутил его полностью и сразу. Тогда-то он и открыл глаза.
Первой, кого он увидел, стала Данкини. Лицо её покраснело и опухло от слёз, но в момент возвращения к жизни она показалась любящему мужчине самой прекрасной из женщин.
Вторым, на кого упал его взгляд, оказался Рангун. Закусив пальцы до крови, тот смотрел в сторону, стараясь не заплакать, что бросалось в глаза. Алёши рядом не было.
– Папа... Дани... – хрипло произнёс Кратон, – Что произошло? Что со мной?
Вскрикнув, Данкини схватила руку нефилима и прижала её к губам, а отец, сев рядом, взял того за другую.
– Ты заразился, сынок, – печально сказал он.
– Но... Но как же так?
Кратон недоумевал. Он же высший, не подверженный опасности извне, он...
И тут ангел понял.
– Человеческие гены, – выдохнул он.
– Верно, – кивнул Рангун. – Вслед за тобой слегли Игорь и Элай...
Он предупредил вопрос сына.
– Оба живы и выздоравливают. Ты провёл в коме больше времени.
Ужасная мысль внезапно пришла в голову Кратона...
– Алёша... – тонким голосом вопросил ангел, – он...
– Не тревожься, – обняла его Данкини, – он так и не заболел. Просто кому-то нужно помогать и тем двоим...
Облегчение, испытанное нефилимом оказалось так велико, а страх, испытанный до этого, настолько потряс его нервные окончания, что он снова потерял сознание.
Очнувшись, он с помощью отца и любимой добрался до трапезной и с радостью убедился, что ряды монахов не поредели, а это означало, что вирус не передавался при прямом контакте.
Элай и Игорь, бледные, но довольные, уже сидели за столом, вокруг них вилась Брухини, подкладывая обоим самые вкусные кусочки, а Алёша, увидев отца, кинулся к нему и стиснул того в объятиях.
Однако Кратон повёл себя странно. Он с удивлением посмотрел на юношу и, отстранив его, прошёл мимо, направляясь к друзьям. Казалось, нефилим полностью потерял интерес к сыну.
Из глаз того брызнули слёзы, и заметивший это Рангун направился к внуку. Обняв его, дед увёл юношу к себе, а Кратон не вспоминал о нём в течение всего обеденного времени, уделяя внимание лишь Данкини и выздоравливающим близким.
Что странно, Игорь повёл себя так же, как и Кратон, со всеми, кроме Брухини. Остальные для него не существовали. Он равнодушно поздоровался с другом, как со случайным человеком, игнорировал Элая и не обратил внимания на заговорившего с ним настоятеля.
С безразличием во взгляде он поднялся и попытался увести жену домой. Но, поскольку мужчина был ещё слаб для самостоятельного перемещения, а Брухини решительно воспротивилась, ему не осталось ничего другого, как снова опуститься на скамью.
В этот момент к друзьям приблизился Рангун.
– Зачем ты так обошёлся с Алёшей? – негромко спросил он ангела.
– Кто такой Алёша? – с любопытством поинтересовался тот.
Отец ахнул.
– Это твой сын, – дрожащим голосом сказал он.
Кратон нахмурился и провёл ладонью по лбу, как делал, когда пытался возродить что-то в памяти.
– Я... Я не помню...
Он вскочил.
– Это ненормально. Где он? Я должен его видеть. Может быть, тогда мне удастся...
Нефилим замолчал и последовал за отцом, за ними направилась и Данкини, а Брухини, осознав, что произошло, повернулась к Игорю.
– Ты знаешь Элая? – спросила она.
Тот отрицательно качнул головой.
– Я, вообще, не понимаю, что мы делаем в монастыре, – сказал он. – Или это какие-то декорации?
Женщина запаниковала.
– Это обитель в швейцарских Альпах, – глухо произнесла она, – здесь ты перенёс болезнь, здесь мы прятались с Лилей во время войны...
Игорь выглядел испуганным, словно увидел привидение.
– Я что, всё забыл? – спросил он.
– Какая-то избирательная амнезия, – с умным видом изрёк подошедший Лейт. – У одного только сын, а у другого все, кроме жены. А ты ничего не запамятовал, Элай?
– Я помню всех и всё, – отозвался тот.
– А я, кроме Брухини, ещё и дочь, – добавил Игорь.
– Идёт Кратон, – показала на того женщина.
Действительно, нефилим направлялся к ним и вёл за руку Алёшу. Тот выглядел подавленным, но отец усадил его рядом с собой и сказал:
– Рано или поздно я всё вспомню, мой мальчик. Я знаю, что ты мой сын, и пока мне этого достаточно. Попробуем пережить это вместе.
Юноша закивал, но остался печальным.
– О, а его я знаю, – удивился Игорь. – Это Алёша – сын... Сын...
Он запнулся и перевёл взгляд на ангела.
– Кратон, ты выздоровел, – закричал мужчина, кидаясь на шею друга. – Как же я рад тебя видеть!
– Вот те на, – захохотал Лейт, – раз, и всплыло.
Между тем Игорь осматривался, ища знакомые лица.
– Элай, это ты? – неуверенно спросил он.
– Я, дружище, – обрадовался тот. – Ты всё-таки меня узнал?
– С трудом, – признался собеседник, – но воспоминания становятся всё ярче.
Кратон, Алёша и Рангун переглянулись. Первый покачал головой.
– Не помню...
– Знаете что, – предложил Рангун, – не спешите. Вы вместе, потеря памяти вас друг от друга не отдалила, и это главное. Погодите немного, остальное скоро приложится.
Оба развели руками. Ничего другого, кроме как ждать, им не оставалось.
[1] Имеется в виду кротовая нора (червоточина, кротовина) – некая особенность времени-пространства – тоннель, сокращающий переход между двумя точками космоса.