Ч.2. Баба Яга и Гости из Чертога Млечного

Гости, которых Яга назвала Пискариками за их тонкое попискивание, оказались мастерами на все руки. Их «умные огоньки» (голограммы, но Яга называла их именно так) творили чудеса.

Началось с того, что привёл Леший к Яге Медведя, хмурого, как туча.
«Бабушка Яга, — заворчал он. — Совсем скука в лесу. Берлогу обустраиваю, а украсить нечем. Всё пни да мох».
Яга позвала Пискарика. Тот мигнул глазами, и перед медведем в воздухе возникли и поплыли дивные картины: северное сияние над сосной, узоры из инея, танцующие в луче света пылинки.
«Выбирай, мохнатый, — сказала Яга. — Они тебе на стенку это пришпандорят. На целую зиму хватит».

Ушёл медведь довольный, разменяв бочонок дикого мёда на «вечное украшение».
А мёд, густой и пахучий, Яга тут же отнесла Пискарикам — он отлично скреплял их волшебную замазку. — Нате, — буркнула Яга, подкатывая бочонок. — Для ваших светящихся штук не подойдёт, а для пропитки живой тины — самое то. Крепче станет.»

На следующий день Яга взялась за главное — приготовление живой заплаты. Она выставила чан с болотной тиной на солнечный свет, стала шептать над ним заклятья, подливая туда капли утренней росы и толчёный корешок папоротника. Работа была тонкая, требовала полной тишины. Но тишины не вышло.
Из кустов у пня доносилось отчаянное шуршание и приглушённые всхлипы. Яга прищурилась, махнула помелом — и из-под папоротника выкатился серый Заяц.
«Ты чего подслушиваешь, ушастый?» — строго спросила Яга.
«Не подслушиваю! — запищал Заяц. — Я наблюдаю! Уже третий день наблюдаю, как вы с огоньковыми чудищами лес спасаете! А меня... а нас...» Тут он расплакался. «Лиса совсем замучила, ни днём ни ночью покоя нет, бегает за нами или сторожит постоянно!»

Яга и Пискарики решили проучить Лису. На следующее утро, едва рыжая плутовка подкралась к заячьей тропе, из-за старой коряги всплыло и зависло в воздухе светящееся чудище. Оно было похоже на сплетение корней, но с десятью головами, каждая из которых смотрела в свою сторону.

Лиса подпрыгнула, шерсть встала дыбом.
— Ой! — вырвалось у неё. — Кто здесь?!

Чудище молчало, лишь переливалось холодным сиянием.

Лиса, оправившись, сделала шаг вперёд, прищурив глаз.
— Бабка Яга баловаться вздумала? Не пройдёт!

Она подошла ещё ближе, даже потянула носом воздух – ни запаха, ничего. Только тихий звон и лёгкий холодок.
— Ладно, — сказала Лиса, сама не зная, с кем говорит. — Давай договоримся. Я — к зайцам, ты — в свою нору. Или... я тебе курочку с краю деревни подкину? Сочную, жирненькую?

Одна из голов чудища медленно повернулась к Лисе. И заговорила. Голос был знакомый — старческий, скрипучий, каким Лиса помнила голос собственной прабабки.
— Агафьюшка, — проскрипело чудище. — Опять позоришь род? Мы, лисы, были хитрые, а не жадные. Бегали за зайцем по нужде, а не от скуки.
Лиса отпрыгнула так, будто наступила на раскалённый уголь.
— Это что ещё такое! — фыркнула она, но в голосе уже не было уверенности.

— Стыдно-о, — протянули хором остальные девять голов, и в их голосах зазвучали отголоски голосов других предков — тёток, дядей, всей многострадальной лисьей родни.

Рыжая плутовка постояла ещё мгновение, оглядывая светящееся кошмарное семейное древо. Потом махнула хвостом.
— Ну вас всех, — буркнула она. — И зайцев ваших...

И, гордо задрав хвост трубой (хотя уши были прижаты), Лиса развернулась и зашагала прочь — искать спокойных кур в дальней деревне, где нет светящихся прабабушек.

Слава о «новых проказах Яги» разнеслась по всему лесу. К ней потянулись все: филины за новыми звёздными картами для ночных полётов, бобры — за чертежами более совершенных плотин.