Пока Пискарики собирали по лесу особую смолу с вековых сосен и готовили волшебную замазку, настала очередь главного ингредиента — живой молнии. Без её искры, как объяснил Зырк, двигатель их «ступы» не чихнёт.
За дело взялся сам Леший.
«Ну что, помощнички! — рявкнул он, и на его зов из чащи выплыли сизые тучи, а с прогалин слетелись резкие ветра. Вся эта грозовая рать замерла в ожидании. — Ветра — вправо, тучи — влево, а самые бойкие ворчуны — за мной! На охоту идём!»
И поднялась в лесу буря невиданная. Леший гнал чёрные тучи к высокой одинокой сосне, что стояла на холме.
Яга с Пискариками наблюдали за этим из окна избушки.
«Вот так-то, — с гордостью сказала Яга, показывая на бушующую непогоду. — Небось, у вас на звёздах так не умеют?»
Зырк тихо попищал и провёл ладонью по тёплому камню на груди. Вдруг в центре комнаты вспыхнул и закрутился мерцающий шар. В нём плыли и переливались далёкие миры: леса из искрящегося хрусталя, где вместо птиц летали цветные стрекозы; реки, что не текли, а пели на разные голоса, слагая хор из тысяч капель; горы, светящиеся изнутри, словно фонари.
Яга ахнула, забыв про бурю за окном.
«Ишь ты... — прошептала она, касаясь пальцем голограммы поющей реки. — Красота-то какая... А лесные духи там водятся? Гномы?» Зырк качнул головой — то ли «нет», то ли «не знаю».
В этот момент с грохотом распахнулась дверь. Мокрый, улыбающийся во всю бороду, в избу ввалился Леший. В руках он держал пузатую стеклянную бутыль, а в ней, словно пойманная бабочка, металась и вспыхивала слепящим белым светом живая молния.
«Готово, Ягишна! — прогремел он, ставя бутыль на стол.
Молния в бутылке озарила избу резким светом. Пискарики замигали своими камешками и, осторожно взяв бутыль, понесли её к кораблю для последнего, самого важного штриха.
И вот, когда корабль, наконец, был готов, Яга отошла на шаг и критически осмотрела работу. Блестел он странно: где-то родным металлом, а где-то — болотно-зелёным. Из пробоины теперь не сочился дым, а, наоборот, струился лёгкий золотистый свет.
«Ну вот, — с удовлетворением сказала Яга. — С иголочки. Точнее, с заплаточки».
Главный Пискарик подошёл к Яге. Он протянул ей гладкий, тёплый камень.
«Пиу-вии-трр», — сказал он грустно, показывая на камень, на небо и на Ягу.
Яга повертела камешек в пальцах.
«На память, значит? — тихо спросила она. — Чтобы не забывала?»
Зырк кивнул, и его огромные глаза ярко вспыхнули.
«Спасибо, милок, — сказала она, крепко сжимая подарок в ладони. — Ну что ж... летите. А то у меня тут и без вас дел по горло».
Пискарики улетели. Их корабль взмыл в небо и растворился среди звёзд, которые теперь казались Яге немного ближе.
В лес вернулось волшебство, но новое, загадочное.
Иногда камень светился сам по себе. Тогда Яга хихикала, брала помело и уходила в чащу.
А утром в лесу появлялось что-нибудь новенькое: то тропа, ведущая не туда, куда шла вчера, то гриб, в шляпке которого отражалось звёздное небо, то светящиеся сосны-призраки в чаще. По ночам ветер иногда приносил тихое, мелодичное попискивание. А Баба-Яга, когда ей становилось особенно одиноко, доставала тёплый камень, и он мягко светился.
Как-то раз вернулся вечером старый Леший.
«Что, Ягишна, скучаешь по своим пищащим дружкам? — спросил Леший, слоняясь по избе и ковыряя в зубах щепкой. — А лес-то, я гляжу, повеселел. И огоньки, и узоры... Не зря, видно, они тут гостили.»
«Я-то? — фыркнула она, поправляя помело. — Да мне теперь некогда скучать! Это они, наверное, по моим настойкам скучают. И по моему варенью из шишек. Ни на одной своей хрустальной планете такого не найдут!»
Избушка по-прежнему стояла в самой глухой чаще. Но больше она не скучала.
Ведь не каждый лес может похвастаться тем, что однажды принимал гостей из Чертога Млечного.
Часть 1
Часть 2
