Он закрыл книгу. Что-то про космос и пиратов. В мягкой обложке. Глаза слишком устали, чтобы читать при таком освещении. Положил на скамью рядом с собой. Может кому-то пригодится, чтобы скоротать время.
В детстве он любил запах метрополитена – странную смесь горячего железа, дорогих духов и ещё чего-то неуловимого. Теперь метро пахло иначе. Неустроенностью и человеческим страхом.
Он посмотрел по сторонам.
Платформа была почти пустой. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то просто сидел. Ничего особенного. Только темновато и слишком тихо.
Она сидела у колонны, ровно, спокойно, как будто просто ждала поезд. Как будто где-то у неё внутри оставался светлый кусочек времени, где тихо кипит чайник, где включён настольный светильник, и никто по ночам не прячется под землю.
Он долго смотрел, потом решил пересесть ближе.
Не из любопытства. Просто, чтобы быть рядом с кем-то, кто всё ещё выглядит как человек, а не как тень.
Она заметила движение, чуть повернула голову.
– Добрый вечер, – сказал он, как будто это был действительно вечер.
Она кивнула.
– Добрый.
Помолчали.
Он сказал:
– Ночью метро не похоже само на себя.
Она улыбнулась краешком губ.
– Да, не лучшее время для поездок.
Наверху что-то глухо стукнуло. Довольно далеко. Она не обратила внимания.
– Впрочем, – добавила она, – теперь всё не вовремя. И утро, и вечер.
Он чуть усмехнулся.
Снова замолчали.
Она спросила:
– Кто вы по жизни?
– Инженер. Сейчас без работы.
– Сложно быть инженером без работы.
Он пожал плечами.
– Бывает хуже.
– Да, – сказала она, – знаю. Я врач. И у меня её слишком много. Работы.
Наверху снова что-то глухо ударило. Как дождь по жестяной крыше. С потолка полетела лёгкая пыль, кружась и поблёскивая возле ламп.
Она чуть поёжилась. От усталости от страха, а не от страха как такового.
– Что читаете обычно? – спросила она, будто продолжая разговор, начатый раньше.
– Классику. Иногда фантастику.
– Для чего? Чтобы было хуже или лучше?
– Чтобы было по-другому. А вы?
Она улыбнулась.
– Я читаю мало. Не хватает времени. Даже на сон не хватает.
В голосе не было жалобы. Просто факт.
Он кивнул.
Сверху снова стало тихо. Во всяком случае, здесь, под землёй, ничего не было слышно.
Она прислонилась спиной к мраморной стене, потом медленно закрыла глаза.
– Простите. Немного посижу с закрытыми глазами.
Через несколько минут её голова склонилась ему на плечо.
Он почувствовал запах – что-то цветочное, не отсюда, а из нормальной жизни.
Он сидел, не двигаясь. Почему-то даже дышать старался не громко.
Наверху коротко щёлкнул сигнал. Раз, другой.
Люди начали вставать, надевать куртки, собирать сумки. Кто-то уже уходил по лестнице.
Он остался сидеть, вдыхая цветочный, нездешний аромат её волос. Он посидит здесь, пока она спит.
Платформа опустела.
Метро снова стало похожим на себя. Словно просто ушёл в депо последний поезд.
В детстве он любил запах метрополитена – странную смесь горячего железа, дорогих духов и ещё чего-то неуловимого. Теперь метро пахло иначе. Неустроенностью и человеческим страхом.
Он посмотрел по сторонам.
Платформа была почти пустой. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то просто сидел. Ничего особенного. Только темновато и слишком тихо.
Она сидела у колонны, ровно, спокойно, как будто просто ждала поезд. Как будто где-то у неё внутри оставался светлый кусочек времени, где тихо кипит чайник, где включён настольный светильник, и никто по ночам не прячется под землю.
Он долго смотрел, потом решил пересесть ближе.
Не из любопытства. Просто, чтобы быть рядом с кем-то, кто всё ещё выглядит как человек, а не как тень.
Она заметила движение, чуть повернула голову.
– Добрый вечер, – сказал он, как будто это был действительно вечер.
Она кивнула.
– Добрый.
Помолчали.
Он сказал:
– Ночью метро не похоже само на себя.
Она улыбнулась краешком губ.
– Да, не лучшее время для поездок.
Наверху что-то глухо стукнуло. Довольно далеко. Она не обратила внимания.
– Впрочем, – добавила она, – теперь всё не вовремя. И утро, и вечер.
Он чуть усмехнулся.
Снова замолчали.
Она спросила:
– Кто вы по жизни?
– Инженер. Сейчас без работы.
– Сложно быть инженером без работы.
Он пожал плечами.
– Бывает хуже.
– Да, – сказала она, – знаю. Я врач. И у меня её слишком много. Работы.
Наверху снова что-то глухо ударило. Как дождь по жестяной крыше. С потолка полетела лёгкая пыль, кружась и поблёскивая возле ламп.
Она чуть поёжилась. От усталости от страха, а не от страха как такового.
– Что читаете обычно? – спросила она, будто продолжая разговор, начатый раньше.
– Классику. Иногда фантастику.
– Для чего? Чтобы было хуже или лучше?
– Чтобы было по-другому. А вы?
Она улыбнулась.
– Я читаю мало. Не хватает времени. Даже на сон не хватает.
В голосе не было жалобы. Просто факт.
Он кивнул.
Сверху снова стало тихо. Во всяком случае, здесь, под землёй, ничего не было слышно.
Она прислонилась спиной к мраморной стене, потом медленно закрыла глаза.
– Простите. Немного посижу с закрытыми глазами.
Через несколько минут её голова склонилась ему на плечо.
Он почувствовал запах – что-то цветочное, не отсюда, а из нормальной жизни.
Он сидел, не двигаясь. Почему-то даже дышать старался не громко.
Наверху коротко щёлкнул сигнал. Раз, другой.
Люди начали вставать, надевать куртки, собирать сумки. Кто-то уже уходил по лестнице.
Он остался сидеть, вдыхая цветочный, нездешний аромат её волос. Он посидит здесь, пока она спит.
Платформа опустела.
Метро снова стало похожим на себя. Словно просто ушёл в депо последний поезд.
