Глава 12 . Цикады ада.
Раньше, задолго до начала многих из последних времён, Минос считался простым царём Кносса – столицы древнего Крита, прообраза утонувшей, а потом невзначай подвсплывшей Атлантиды, самой первой из чудесно спасшихся земель обетованных. Затем по её следам на свет заявится таких тьма-тьмущая, однако то будут, увы, совсем не те обетованки, не те. Пожиже.
Таким образом, опыт земного правления у Миноса имелся изрядный и не какой-нибудь, а приобретённый в экстремальных условиях идущей на дно Атлантиды, полученный задолго до того, как он попал в преисподнюю, на фактически ключевой, оборонительный её круг с основными укрепрайонами и редутами. Помимо светской должности подземного регионального царя, Миносу были дарованы полномочия главнокомандующего не только теробороны из местных полицаев и мобилизованных на отлов чужаков оседлых демонов второго круга, но и многочисленных экстерриториальных сил пришлых заложных покойников, расквартированных именно в его провинции.
Минос являлся сыном Зевса и Европы, финикийской царевны. Предыстория его появления на свет хорошо известна. Оборотившись быком, Зевс похитил Европу и доставил её на Крит. Там у неё родились дети Зевса: Минос, Радамант и Сарпедон. Отрожавшись в вертепе олимпийских богов, Европа вышла замуж за критского царя Астерия, тот и усыновил трёх братьев. Став землянами те полубоги выросли и соответственно сами переженились. Но затем что-то пошло не так. Внезапно жена старшенького Миноса воспылала страстью к жертвенному быку от Посейдона, в результате чего у неё родился Минотавр (с греч. «бык Миноса»), его усмирял Геракл, а убил Тесей, то есть, фактически единокровные братья, если считать от Зевса.
Самого Миноса сына Зевса затем умертвили в Сицилии, в городе Камик. Царь тогда преследовал великого механика Дедала, отца Икара, которому тот сделал восковые крылья для полёта на Солнце, но они почему-то расплавились, а Икар погиб. Чтобы разыскать его отца, столь великого искусника, Минос всем в Сицилии задавал загадку-ловушку: как пропустить нить сквозь спиральную раковину. Дедал обнаружил себя, предложив запрячь в нить муравья. Чтобы не выдавать Дедала, дочери царя Сицилии Кокала убили Миноса в бане, пустив по трубам кипящую воду и сварив его заживо. После своей смерти, помимо кураторства над вторым кругом ада, Минос стал одним из главных судей подземного царства, ибо при жизни считался справедливым правителем. По имени Миноса впоследствии была названа Минойская цивилизация (культура Крита 1600 – 1400 гг. до н.э).
Такой вот оказался парень с традиционно непростой античной судьбой. С оперативниками службы стратегического проникновения ФСБ, случайно проходившими мимо, Минос разговаривал опасливо и скупо, местных секретов не выдавал, про судьбы подопечных особо не распространялся. Под прицелом лептонных дезинтеграторов залётных с Земли оперуполномоченных выдавил из себя только, что хотя напрямую иуду Скибу и не видел, это не его юрисдикция, но что-то такое, кажется, похожее на чрезвычайно секретный кейс для самого хозяина ада демоны специального назначения намедни тут недавно проносили. А вот что именно в нём лежало – ей-ей, ни сном ни духом не ведает. Но если бы и знал – не сказал. Мол, у нас, преисподненских, своя, особенная гордость! Как-то вот так вот. Ступайте, откуда пришли! Пока не накостыляли по первое число. Оперативники вежливо поблагодарили регионального наместника дьявола за исправную службу, затем сами дали ему пинка, да и пошли себе дальше, прибрежной тропой вдоль бушующего подземного адского океана, с изумлением присматриваясь к постояльцам второго круга преисподней, казалось бы, по-своему интересным и уникальным.
Но нет-не-ет! Здесь была далеко не античная шарага высокомудрых мыслителей и утончённых ценителей гетер. В этом краю, глаза разбегались от совсем иного разнообразия. Уши закладывало от воплей истязаемых гарпиями жертв иного сорта: жутких развратников, самоубийц, карточных игроков, шулеров и прочих игроманов. Особенно целомудренных спецназовцев ФСБ впечатлили похотливые сластолюбцы и прочие любители клубнички всех времён и народов. Целые шпалеры многообразных развратников уходили за самый горизонт здешней области преисподней. При непрерывном обозрении несметных рядов и колонн блудодеев, извращенцев и растлителей, вполне могло возникнуть впечатление, что именно их отвратительные мерзости и пошлости составляли самую суть рода человеческого. Даже видавшие виды оперативники не один раз краснели, когда знакомились с тем или иным здешним персонажем и деталями его замечательного в прошлом поведения, неизменно проступавшими на челе его. Те их приметы или стигмы никуда не исчезали, а наоборот выпячивались, поскольку, как известно, в аду все его постояльцы наказываются прежде всего беспрерывным повторением и бесконечным умножением всего того, чем они занимались всю жизнь, пока не выворотит наизнанку, чтобы потом опять всё повторять с начала. Спецназовцам порой даже стыдно становилось, что и они тоже люди, слишком уж омерзительное племя им когда-то попалось для жизни. Как вот в нём прожить и не измазаться?!
Начать простое перечисление родословной непревзойдённой человеческой похоти достаточно было с древнешумерской клинописи, древнеегипетской иероглифики, и знаменитых на этот счёт древнеримских граффити, в которых чего только не находилось, что только не изображено. Сплошь и рядом – в том или ином обличье, одни и те же беспрерывно совокупляющиеся первородные змеи подколодные, похоть и пошлость. И ничего кроме них. С незапамятных времён и по сей день может голова кругом пойти даже от краткого перечня именитых пошляков и величайших развратников, на которых клейма негде ставить и только поэтому на них стоит остальная культура человеческая. В самом деле, тут что ни персонаж– то песня! Большинство имён человеческой цивилизации - отныне наиболее почтенные, заслуженные обитатели адского круга второго. Кого тут только не было! Проще перечислить, кто первым попался оперативникам на глаза.
Калигула (Гай Юлий Цезарь Август Германик) превосходил своей аморальностью любого человека. Спал со всеми подряд, без ограничения возрастов, социальных и гендерных положений. Непрерывно оприходовал замужних римлянок, в том числе и знатных. Не щадил и собственных сестёр, был ярым поклонником, как бы теперь сказали, ЛГБТ. Считал свои пороки невероятными достоинствами и собственными достижениями.
Нерон, римский император. Его отец и мать также были редкостными распутниками. Жена Помпея, бывшая супруга друга, которую он вырвал у него под страхом смерти обоих, именно она заставила Нерона убить собственную мать, а вину за это переложить на философа Сенеку, своего учителя. Тот, перед тем как выпить яд, воскликнул: «Пороки усваиваются и без учителей!». С тех пор – это первый постулат любой педагогики. Император Нерон казнил любых мужей, чьих жён захотел. Римлянка Антония единственная отказала ему и была сразу убита. В аду участь Нерона считалась самой незавидной – ему гарпии постоянно вырывали внутренности, а потом вставляли обратно.
Наполеон по сути всегда оставался грязным необузданным подсвинком-корсиканцем с самыми низменными, животными побуждениями. После битв, возвращаясь в свой замок Фонтенбло всегда писал жене Жозефине: «Не мойся. Я еду». Обожал вонь немытых женских гениталий. Зверски насиловал знаменитую польскую пани Марию Валевскую именно в её месячные и прямо на полу кареты. Всего имел более пятидесяти вот таких необыкновенно «возвышенных» любовей.
Великий Чарли Чаплин имел аналогично грязный счёт более двух тысяч. Начинал с проб актрис. Забеременевших от себя девушек уговаривал шагнуть под поезд, сыграть в Анну Каренину. Красавчик, не то слово!
Душенька Фёдор Михайлович Достоевский в своём сверхжёстком, зверином сексе превосходил самого маркиза де Сада. Его жена Анна Григорьевна Сниткина очень жаловалась на это своим подругам. Даже в преклонном возрасте великий писатель неоднократно жаловался, до чего «нынче подорожали девушки», а всё равно приходилось оприходовать. А что делать?! Кому и тогда было легко?!
Великий Моцарт был помешан на экскрементах, желательно несвежих, хорошенько забродивших. Высшей мечтой было – любимой кузине «испражниться на лицо». О-о-о, это стоило не одной сороковой симфонии или «Волшебной флейты»! Дон Жуан ещё тот женский эксклюзив - как все испанцы, могуч, вонюч и колюч. Екатерина Великая также считалась не промах, обожала не одних лишь графов или солдат, но и жеребцов, для чего ей соорудили специальный совокупительный станок. Альберт Эйнштейн страстно любил и овладевал всем, всё что движется и на чём надета юбка, хоть на манекене. Имел интимные связи со всеми своими родственницами, хотя ни могучим, ни вонючим, ни колючим не считался.
Маркиз де Сад в тюрьме соблазнил шестнадцатилетнюю дочь начальника тюрьмы, причём в изысканно анальной форме. Сделал «основополагающее открытие» об увеличении оргазма, если при совокуплении как следует стегать жертву плетью. Просто гений, не то слово. В этом ряду вне всякого подражания великий Чингисхан. До сих пор каждый двухсотый человек на Земле – его потомок. Это более шестнадцати миллионов мужчин и в два раза больше женщин.
Лорд Джордж Гордон Байрон находил вдохновение не просто в алкоголизме и распутничестве. Спал с обезьянами, попугаями, козами, собаками, цаплями и даже предварительно обдолбанным медведем. Продолжая страдать от паранойи и депрессии, он за год «обрабатывал» более двухсот пятидесяти женщин плюс неимоверное количество проституток всех родов, величин и сортов. Не говоря про подвернувшуюся сводную сестру. На его фоне бледнеет даже сам «знаменосец ЛГБТ», от которого отвернулась вся Англия, тогда как бы пуританская, - Оскар Уайльд, сказавший ту самую великую фразу о том, что «грех – есть самый яркий и незабываемый мазок в жизни каждого человека». А посему и ад, как обязательное наказание за грех - есть неотъемлемая часть закономерного конца его носителя.
Тут же в причудливом разновременном калейдоскопе по-всякому сочетались Клеопатра и Гришка Распутин, Елена Прекрасная и Омар Хайям, Мэрилин Монро и Жорж Санд. «А счастье было так возможно. И так возможно. И этак. И бог весть ещё как». Ничего такого - обычная квинтэссенция человечества, его сливки, передовая часть, авангард прогресса.
Добро бы только похоть и всякие половые излишества, но в круге втором карали людей и за другие прегрешения, не менее, если не более богопротивные. Тут беспросветно мучились все-все те, которые и так на Земле маялись без бога в душе, то есть, атеисты, плюс к ним самоубийцы, а также азартные игроки во что угодно. Запойных игроманов, отпетых любителей танковых и морских смертоубийств на своих обслюнявленных экранах – всех их истязают гончие псы, устраивая им своеобразные гонки на новое выживание, только теперь исключительно в преисподней. Наркоманам и самоубийцам – так несть числа. Всех их долго и мучительно рвут на части гарпии, те самые летучие и необыкновенно кровожадные полуженщины-полуптицы. Становилось и не
