...Любимая, и целого письма не хватит, чтобы выразить мои чувства к тебе. Сейчас я вспоминаю нашу первую встречу и обливаюсь слезами умиления. Тогда ты страстно приперла меня к задним дверям автобуса так, что мои очки запотели изнутри и снаружи, и своим прекрасным, низким альтом, исходящим откуда-то из воротника шубы произнесла:
- Слыш, дрыщ, чтобы был на углу под часами ровно в пять! Понял?!
У тебя было изящество балерины, и я даже не заметил, как ты грациозно поместилась мне на ногу. Помнишь, любимая, как на свидание, от которого я не смог отказаться, я пришел в гипсе? Это было так романтично! Я совершил подвиг и был сам Мистер Пунктуальность. Да, я в курсе, что девушки должны опаздывать и согласно этому правилу я прождал тебя с пяти вечера до пяти утра. Но это ничего. Ты так мило опоздала! А потом…потом все завертелось. Букетно-конфетный период, особенно конфетный. Я бы назвал его котлетно-конфетный, потому что все время до нашей свадьбы я наблюдал, как ты в кафе и ресторанах, куда я тебя водил по твоему личному предпочтению, с аппетитом поглощаешь полные подносы. Я готов бы довольствоваться лишь чашкой кофе со сливками. Впрочем все сливки я отдавал тебе, лишь бы ты была весела и довольна.
Твои нежные руки были настолько надежны и длинны, что могли достать меня везде, где бы я не находился, но я и не думал тебе изменять, помня, чем это может закончиться. Когда ты шла по улице, то все мужчины оборачивались открыв рот. Нет, не потому что видели в тебе фотомодель, а чтобы их не снес бронепоезд широкого профиля в твоем лице. Все гопники района увидев тебя убегали, обмочив штаны. Моя любимая, с тобой было не страшно гулять ночью при свете луны. Когда пред нами предстал полуночный маньяк, ты сорвала с него пальто и голым загнала на дерево, где он сидел как обезьяна до тех пор, пока через день его не сняли оттуда спасатели. При этом он плакал и не хотел, чтобы его спасали.
С восторгом вспоминаю нашу свадьбу. В белом кружевном платье, которое готово было обнажить всю тебя, ты смотрелась как четырехярусный торт-безе, трещащий от крема, а после свадьбы-как торт упавший в салат. Но это ничего, я собрал все сладкое и снял все сливки в ту первую ночь.
Супружеская жизнь с тобой была для меня просто Раем, потому что все повара с мировым именем не смогли бы повторить твоих вкуснейших кулинарных шедевров: блины-гриль, котлеты-скрамбл и пельменемакароны-карбонара. А какой ты варила гороховый суп! Спасибо. После него становилось реально веселее. Я никогда не играл на музыкальных инструментах, но неожиданно обнаружил, что я сам могу музицировать естеством не переставая, словно Моцарт, для тебя, моя королева.
Ты была по-настоящему иконой стиля. Так натянуть топик на твой всеобъемлющий незабываемый верх и леопардовые лосины на не менее основательные и прекрасные булки - это искусство, граничащее с натягом совы на глобус. Ты была просто королевой парикмахерского дела, потому что твой, милая, взрыв на макаронной фабрике, уложенный сверху в гнездо, и в гульку сзади, меня поистине возбуждал.
Особым шиком были наши занятия любовью. Твои губы в виде восхитительных пельменей возбуждали во мне аппетит. И почему-то только ночью. Я до сих пор не могу забыть, как я потерял, словно Адам ребро, когда ты, моя Ева, решила быть сверху. Но зато мне потом хорошо спалось под аппаратом ИВЛ после и я чувствовал глубокое облегчение, как только вызванная тобой скорая помощь привезла меня в больницу. Дома с тобой было надежно. Засыпая я даже не замечал твою команду ”газы”. И сейчас, если бы это было возможным, то я все равно отдал бы ложе тебе, мне хватило бы и места на краю. Все, все для моей принцессы! Прости, что постоянно падая, я будил тебя, за что справедливо получал подушкой по темечку. Я бы все отдал за каждую ночь твоего высокохудожественного храпа!
И это только малая часть воспоминаний о тебе. Но сейчас тебя со мной нет. Целых семь дней! Я потерял тебя навсегда. Теперь моя прелесть принадлежит соседу...
Какое счастье!
