— Ненадёжная она, — сказал пожилой сосед Михалыч, посмотрев на цифровой щиток приборов поверх очков. — Китайцы — они такие. Ты бы лучше японца взял или немца.
— Да ну тебя к чёрту! — ответил Футоркин. — Машина как машина. Это раньше были плохие, а сейчас научились делать.
Он сидел неподалёку на перевёрнутом ведре и наблюдал за тем, как соседи осматривают его блестящую радость.
— В кредит? — спросил сосед из третьей квартиры по фамилии Долгоносов, приподняв увесистый капот. Человеком он был невысоким, и поэтому ему пришлось изловчиться, чтобы поставить упор.
— Ну, конечно, в кредит, — усмехнулся Футоркин. — Я же не миллионер.
— А ставка какая?
— Двадцать годовых. Так это ещё по-божески. Бывает и хуже.
— Ого! Да ты с ума, что ли, сошёл под такой процент деньги-то брать? До конца жизни не рассчитаешься.
— Рассчитаюсь. Ты за меня не переживай.
Из подъезда вышел местный пропойца Андрюша. Он неспешно почесал небритый подбородок, слегка надвинул кепку на глаза и прогулочным шагом направился к машине.
— А коробка-то какая? — без лишних прелюдий вмешался Андрюша, дохнув на присутствующих перегаром.
— Вариатор, — ответил Футоркин. — Коробка как коробка.
— Слабые они, — заключил Андрюша. — Сыплются как проклятые.
— А тебе-то откуда знать? — усмехнулся Футоркин. — У тебя же, Андрюша, машины отродясь не было.
— Так это... в интернете прочитал.
В тишине двора брякнула оконная рама, и все присутствующие обратили взоры на ветхий фасад дома.
— Наворовал, а теперь хвастается! — высунув пышный бюст в оконный проём, прокричала Евдокия Петровна. — Тьфу на тебя, сантехник проклятый!
— Да вы что! Да я же...
— Не спорь с ней, — сказал Долгоносов. — Она женщина старая, одинокая. Да и с головой давно уже не дружит.
Оконная створка брякнула ещё раз, и мужики вернулись к обсуждению покупки.
— Ты теперь у нас первый парень на районе, — сказал Михалыч, зыркнув на виновника торжества поверх очков. — Мы, в отличие от тебя, люди простые, машины новые не покупаем.
— А знаете что?! — вспыхнул Футоркин. — Я как-нибудь и без вашего мнения проживу. Отходим, товарищи! Отходим. Это вам не музейный экспонат, чтобы на него смотреть.
Он закрыл машину и пошёл домой, оставив зевак наедине.
* * *
Теперь каждый сосед при встрече старался уколоть нашего героя: — Ну как, не сломалась ещё? — Поди, кредит-то нечем платить? — Хорошая машина, но ржавеет быстро!
Кое-кто и здороваться перестал. Вечером соберутся мужики во дворе в шашки поиграть, а Футоркина не зовут. Но Семён Футоркин не отчаивался. Утром развозил своих: детей — в школу, жену — на работу. Вечером забирал.
Любил он в выходные с машиной во дворе возиться. Натрёт капот тряпкой — тот блестит, как лёд на солнце. А потом Футоркин отойдёт на пару шагов от неё и любуется. Вот только мужики на лавочке недобро на него поглядывают. Шепчутся и пальцем указывают.
* * *
В одно из воскресений Футоркин возвращался домой из гостей. Шёл дождь. Дворники бегали по стеклу. Играла лёгкая музыка. Футоркин, откинувшись в кресло и положив руку на подлокотник, смотрел на мелькающую разметку. Машина покачивалась на дорожных волнах, рассекая плотную пелену дождя. Он догнал фуру и, не медля ни секунды, пошёл на обгон. Кроссовер взревел и начал набирать скорость. Через мгновение колёса попали в глубокую колею, и машину развернуло на мокром асфальте, а после ударило о дорожное ограждение.
Футоркин пришёл в себя от холодных капель дождя. Из динамиков продолжала играть та же мягкая музыка. Он выставил руку вперёд, туда, где секундой ранее было лобовое стекло, и потрогал воздух. Теперь дождь беспрепятственно проникал в салон. Переднюю панель покрывали капли воды.
— Живой... — сказал Футоркин. — Я живой...
Он обхватил голову руками, то ли от боли, то ли от досады, и громко зарычал: — Что ж я натворил-то?! Что ж я наделал-то?!
Он гладил развороченный руль и плакал: — Только жить начал по-человечески, и тут тебе такое.
* * *
Теперь Футоркин часами сидел у окна, глядя в сумерки двора. Он по привычке искал в кармане ключи, но они давно висели на гвоздике у двери, как бесполезный сувенир. Семён ждал, что там, внизу, во мраке привычно и весело мигнут «поворотники». Но внизу чернел только бесформенный силуэт под рваным брезентом.
Стал Футоркин выпивать и с женой любимой ругаться. Выйдет во двор с пакетом мусора, а мужики из беседки кричат: — Семён, айда с нами в шашки играть! Ну, хорош уже страдать!
— Вы давайте как-нибудь без меня, — отвечал Футоркин.
Бывало, встретит на лестнице Андрюшу, так тот, несмотря на вечный туман в голове, сразу же сигареты достаёт из кармана и протягивает: — Закури, Семён. Мне не жалко.
Однажды вечером Футоркин увидел Евдокию Петровну. Она стояла, подбоченясь, и качала головой, глядя на остатки машины, покрытые брезентом. А через неделю нежданно Евдокия Петровна заявилась в гости к Футоркиным. Пришла она с пирогами и сказала: — Если помощь какая нужна, то я рядом. Могу денег занять. У меня вон на похороны отложено.
Прошёл месяц, и Футоркин продал остатки своей «лайбы» на запчасти, а на вырученные деньги купил старенький «Жигуль». Как во двор приехал, так сразу собрались зеваки.
— А коробка какая? — немедля спросил Андрюша.
— Механическая, — ответил Футоркин.
— Хорошая коробка, — сказал Андрюша и хлопнул ладонью по капоту. — Надёжная!
— А тебе-то откуда знать? — засмеялся Футоркин. — У тебя машины отродясь не было. Опять в интернете прочитал?
— Ну почему ж сразу в интернете? Я в машинах немножко разбираюсь. Не дурак.
— И цвет что надо, — вмешался в разговор Михалыч, поправляя очки. — У меня в девяносто первом такого же цвета «жигулёнок» был. Я на нём всю страну объехал.
— Хорошая машина, — крикнула, высунувшись из окна, Евдокия Петровна. — Крепкая. Не то что эти иномарки картонные.
— Приходи сегодня в шашки играть, — сказал Долгоносов. — Обязательно приходи.
Вечером Семён сидел в беседке с мужиками и двигал шашки. Мужики, как всегда, травили байки, а Семён всё поглядывал на старенький «Жигуль» и вздыхал.
— Ты чего, Семён? — спросил Долгоносов.
— Да так, ничего...
