Глава 5 "Спасение через Божественное вмешательство"
Его устремленность должна быть эхом Божественного зова любви и воли, иначе всякое собрание человеческих ценностей обернется химерой и неминуемо приведет к духовному распаду. И подобно тому, как взгляд на реальность – будь то субъективную или объективную – формирует его мировоззрение, так и нравственность его претерпевает изменения. Взирая на человеческое сознание, томящееся в оковах похоти и страстей, Бог предвещает миру явление своего возлюбленного Сына, вскоре ниспосылая его в нашу юдоль скорбей для воплощения. Облекшись в плоть и став человеком, спаситель приступил к своей миссии – исторгнуть человечество из власти тьмы и греховной трясины. Но даже этот подвиг не коснулся сердец тех, кто сознательно отринул его Божественную сущность, отказавшись признать в нем того, кто, придя в мир, учил самоотречению и жертвенности во имя высшей любви. Проповедь Иисуса, нисшедшая с небес как жертвенный гимн спасения, звучала диссонансом с двойственной природой человеческой. Ныне же вернемся к постижению духов, ибо знание сие есть целительный бальзам для души. Оно не только дарует умение различать добро и зло, что неразрывно сплетены с жизнью всего сущего, но и позволяет распознавать их благодатные проявления или зловещие рецидивы, явные и сокрытые под личиной обмана. Явление духов всегда сопровождается видениями или звуками, пробуждающими в человеке чувства, созвучные их природе: трепетный страх или сладостное умиление. И если предстают они в облике человеческом, с подобием рук, ног и прочих частей тела, да не обманет вас видимость, ибо сие лишь тень их истинной формы.
43
Как явствует из наблюдений, не все в их существе созвучно человеческому потенциалу. Убедившись эмпирическим путем в их искусности передавать мысли посредством словесных конструкций, осмелюсь предположить, что дар коммуникации, следует отделить от сложного психофизиологического механизма человеческой речи. Ибо их энергия, пульсирующая в самом естестве, оказывает ощутимое воздействие на структуру материи, высвобождая сокровенную силу. Мудрецы древности утверждали, что разум, как и всякая субстанция, неразрывно связан с вселенским законом единства. И все же, проведя тонкое разграничение духов по характеру и постигнув уникальность их эфирных тел, мы можем уловить и сравнительные черты, принадлежащие к единому источнику силы, и изумиться их исключительности, рождающей неповторимые качества. Если их энергия подчиняется лишь порыву мысли, то и чувства их воспаряют над человеческим разумением. Тогда и природа их духа, заключенного в грубую оболочку, не требует пространных объяснений. Человек же, утратив имманентную невинность, лишился духовного мироощущения, повредив свою телесную природу и умертвив в себе искру Божественного дара. С богословской точки зрения, становится очевидным, что бесплотные духи не стоят на одной ступени с духом человеческим. И воссоединение с Богом требует от человека не только обновленной человечности, но и необходимого обожения, начинающегося с осознания собственной немощи.
44
Но даже в своей трансцендентной выси Бог возгорелся любовью к этому хрупкому подобию Себя. Он вдохнул в него искру божественного пламени, извлек из хаоса первозданных стихий и водрузил на землю, предопределив к Богосыновству. Однако человек, едва ощутив сладость свободы воли, тут же сбился с пути, избрав тернистую тропу самости. И в этом дерзком отступлении от предначертанного Богосыновства он обрек себя на мучительное восхождение к Богоотцовству, к вершинам Бытия, прежде ему неведомым. И чтобы свершилось полное единение, чтобы избавить его от гнетущей тени зла, Бог задумал Боговоплощение – нисхождение в мир, акт наивысшей любви и самопожертвования. В многовековой мантии философских и богословских изысканий, на алтаре священных догматов робко мерцали толкования о первозданной цели нисхождения в мир человеческий второй ипостаси Божества. Среди хоровода гипотез, объясняющих Боговоплощение, туманно проступает истинный лик явления Бога Сына. Причина эта, словно многослойный лабиринт философских догадок, таит в себе нечто большее, чем просто искупление человеческой природы от пут зла. Ибо не только в этом акте спасения заключена вся глубина божественной любви, побудившей Его явить миру Сына Своего, дабы напомнить человеку об утраченном первообразе.
45
Рождество Христово ознаменовало собой рубеж между античностью и наступлением новой эры. В тот миг, как утверждают раннехристианские писатели, Сын Божий, облаченный в плоть, нисшел во тьму ада, дабы сокрушить его оковы и освободить праведников Ветхого Завета, томившихся в его мрачных объятиях. Святой Ипполит Римский так живописует это событие: "Привратники ада, узрев Тебя, объяты были страхом, и врата медные рассыпались в прах, и вереи железные пали. И вот, Единородный входит, как душа к душам. Бог — Слово одушевленное, ибо тело Его покоилось во гробе, но не было лишено Божественного присутствия. Даже в глубинах ада Он оставался един с Отцом своим, пребывая одновременно и в теле, и в бездне." В этом намеке речь идет не о буквальном устройстве ада, но о его метафизическом бытии. Не говорится здесь и об огне, что словно соткан из самой инфернальной материи. Лишь крупицы знаний, затерянные в пыльных хранилищах древних библиотек, повествуют о нем. Попробуем же проникнуть в его глубины мысленно. Внутри этого поля, пронизанного энергией, именуемой «инфернальной», движения страстей человеческих душ многократно усиливаются. Возбуждаясь, они ввергаются в пучину непрестанной муки от осознания утраченных удовольствий. Ибо, без этого огня, их терзания не обрели бы столь жгучую силу. Души, проходя сквозь различные уровни адских мучений, подвергаются огненным испытаниям разной степени интенсивности. Между этими уровнями пролегает бездонная пропасть, и каждый из них предстает как отдельный мир, подобный земному или небесному, но отделенный непроницаемой стеной неведения.
46
Из глубин ангельского света низвергнуты были богоборческие духи, и разум их, извращенный гордыней, восстал против возлюбленного творения Бога. С пылающей ненавистью и жаждой омрачить чистоту человеческой природы, они возжелали разделить с ней духовную смерть, мучительное проклятие самосознания. Дабы осуществить свой злобный замысел, демоны обратили искусство обольщения и порабощения разума в смертоносное оружие. Зная их предсказуемость и коварство, Бог заточил их в огненные недра Солнца, превратив звезду в мрачный мирок. Вопреки античным представлениям о подземном царстве, именно там, в клокочущем пекле, они обрели свой удел. Ибо ад, подобно материальному миру, имеет свои границы. Посему, когда число падших духов в солнечной геенне возрастает, происходят не просто физические процессы, но рождаются колоссальные взрывные реакции. Погрязнув в трясине безнравственности, они пробудили неутолимого червя, чье лицо – лик грызущей совести – терзает сознание, обреченное на муки ада. Там, где разгоряченные страсти пылают неугасимым карательным огнем, ввергая в пучину невообразимых страданий. Этот огонь двоится, расщепляясь на вещественное и духовное начала: одно опаляет чувства, другое – сознание, неразрывно связанное с мыслью. И если разум человека не расцветает при земной жизни, он остается в плену своих страстей, которые после смерти тела возгораются, превращаясь в вечно тлеющий уголь, предвещающий близкую гибель мира.
47
Но если учитывать чисто физическую гибель, то будет преждевременно утверждать о незыблемости гипотезы тепловой смерти всей Вселенной. Поскольку сама структура мироздания, как я ранее отмечал, скорее напоминает спираль, в которой космические тела движутся по закрученным траекториям, то сходящимся, то расходящимся. Это открывает зыбкую, но интригующую перспективу грядущего сближения всех объектов с центром, подобным Солнцу. Здесь возникает явное противоречие с общепринятой теорией Большого взрыва, породившего Вселенную. Однако, на мой взгляд, астрономические наблюдения не столь однозначно свидетельствуют о стремительном разбегании галактик. Более того, гипотеза расширения Вселенной, лежащая в основе теории Большого взрыва, вызывает сомнения, поскольку предполагает в прошлом ее чрезвычайно малый объем, что представляется весьма спорным. Она явно акцентирует внимание на пространстве и времени, ощутивших свое рождение в момент достижения ею наивысшей плотности. Тогда в моем воображении возник резиновый шарик, жадно вбирающий воздух и раздувающийся до предела. Но если следовать этой аналогии, то Вселенная предстает не бесконечной, ведь шарик, лопнув от переизбытка, обратит свое внутреннее пространство в ничто. И это в то время, как последние теории пытаются объяснить нам старт Вселенной через эмердженцию массивности и оглушительный Большой взрыв. Однако истина, как всегда, ускользает. Как оказалось, не зря именно образ шарика запечатлелся в моем разуме как прообраз Вселенной. Если представить ее пульсирующей, то можно говорить лишь о бесконечных процессах пульсации, происходящих внутри ее космических объектов. И если Вселенная непрестанно проходит через циклы расширения и сжатия, то ее пространство, вероятно, ограничено некой линией расширения, что делает саму идею бесконечности бессмысленной при любом теоретическом построении. Но, как известно, пока что у нас есть лишь две основные теории: стационарная и пульсирующая.
48
Итак, остановившись на мрачном описании Ада – обители падших духов, некогда ражденных людьми и ныне несущих бремя злой иерархии, я намеренно обратил свой взор к гипотезам о начатии Вселенной. В этом заключалась насущная необходимость – вывести читателя за границы привычных научных представлений, где наше Солнце предстает одиноким исполином, а за пределами спиральных галактик простирается лишь небытие. Ядерный синтез, пылающий в недрах светила, – это отголосок огненных уровней Ада, но не как изъян, а как промысел Творца, наделившего Солнце этой энергией, чтобы оно, в свою очередь, даровало жизнь Земле. Все процессы, происходящие в его сердце, метафизически обусловлены, ибо лежат за пределами физических законов. Как и во всем сущем, они пронизаны незримой, метафизической нитью. Дабы вы не блуждали в потемках неведения, позвольте мне подвести вас к озарению: глубинные процессы человеческой личности дивно созвучны законам мироздания. Как прозорливо писал религиозный и политический философ Николай Бердяев: "человек есть микрокосм". Вселенная в миниатюре, заключающая в себе все сущее. Исток этого утверждения сокрыт в самой сердцевине человеческого сознания, несмотря на многообразие толкований о природе души. Осмелюсь сказать: сознание – это метафизический мегамозг, а душа – его энергетическая эманация, движущая сила, посредством которой сознание манифестирует себя, растет и крепнет, питаясь соками чувственного и мысленного познания себя и окружающего мира.
49
В отличие от иных творений, человеку недостаточно просто осознать свою
