Капитан Левин и инопланетяне 30

Глава 30

Фургон, в котором везли Левина, был цельнометаллический и без окон, поэтому определить, куда его везут, не представлялось возможным. И через некоторое время Левин заподозрил нечто странное и подозрительное, и снова спросил.
- А куда вы меня всё-таки везёте?
- К начальству, - так недовольно ответил, будто выдавил из себя слова один из здоровяков.
А через небольшое время почувствовалось, что машина сбавила скорость, стала куда-то выруливать, заезжать. Послышался скрип ворот. Какие-то разговоры, которые было не разобрать. Потом машина еще немного проехала, остановилась, затем сдала назад и остановилась окончательно. Двигатель перестал работать. Заднюю дверь кто-то открыл снаружи, и Левин увидел двух очень крупных и мощных мужчин, в белых халатах и белых медицинских шапочках.
- Выходим, - приказным тоном потребовал один из них, а ехавшие два здоровяка поднялись со своих сидений, и один небрежно толкнул Левина, и сказал.
- Пошли.
И в этом болезненном тычке и слове «Пошли» была совсем нескрываемая ненависть. И только Левин шагнул из машины на асфальт, как те двое, в белых халатах, подхватили его под руки, сковав любую, даже малейшую возможность шевельнуть любой рукой, и куда-то повели.
++++++
Левина вели по разным коридорам, с правой и с левой стороны были ряды закрытых железных дверей, похожих на двери тюремных камер. И иногда из-за некоторых дверей слышались какие-то непонятные человеческие возгласы, или вскрики. Такие звуки обычно издают психически нездоровые люди. А сами коридоры то и дело преграждались толстыми стальными решётками, с решетчатыми дверьми, и у каждой двери имелся свой вооруженный охранник. Этот охранник сам открывал дверь своим ключом, пропускал Левина и тех двоих, которые молча вели его, а потом тут же захлопывал дверь. А дальше новая преграда, новая дверь и новый охранник. И, наконец, Левина завели в коридор, очень похожий на коридор какой-нибудь больницы. Возле одной из дверей они остановились. На двери висела табличка «Врач психиатр Орлов Евгений Витальевич». Один из сопровождавших Левина постучал в дверь.
- Да, - послышался оттуда тоненький мужской голос. Тогда эти двое сопровождавших, ни на секунду не выпуская его из своих крепких рук, ввели Левина в кабинет.
- Вот, нового привезли, - сказал один из сопровождавших.
- А-а, да-да-да, входите, - проговорил тот мужчина, почти детским голосом, и даже, как показалось Левину, дружелюбно улыбнулся.
- Ну, наконец-то, - подумал облегченно Левин, - хоть один нормальный человек. Сейчас всё быстро выясниться, во всём разберутся, и его немедленно, с почестями и невероятными извинениями доставят обратно домой.
- Это возмутительно! – проговорил Левин вслух, обращаясь к хозяину кабинета.
- А в чем дело? – изобразил тот настороженный и озабоченный вид.
- Меня грубо останавливают прямо на улице, когда я шел с женой, и требуют сесть в машину, а потом ничего не объясняя, куда-то везут! А здесь бесцеремонно хватают под руки, и ведут, как какого-то арестанта, сюда к вам!
- Ай-яй-яй-яй, какое неслыханное самоуправство! – сочувственно согласился врач Орлов, - И что же здесь возмутительного? - будто бы не совсем понял он возмущения.
- Как? Вы меня с кем-то спутали! Я капитан полиции! Моя фамилия Левин!
- Ну, голубчик, мы ничего не перепутали. Тем более, вы сами только что представились.
- Но я капитан полиции!
- А у нас это не запрещено. Здесь вы свободно можете называть себя кем угодно: капитаном, космонавтом, президентом, царем, и даже господом Богом. У нас демократичное заведение. Вы вправе даже написать свой собственный манифест, трактат, меморандум, или диссертацию скажем, на тему, как обустроить страну, чтобы все жили долго и счастливо. Правда, писать придется в уме…С бумагой и ручками здесь напряженная ситуация. Но это многих наших постояльцев не останавливает, и они дерзают, мыслят, творят.
- Я на вас буду жаловаться!
- Простите? – переспросил доктор Орлов.
- Я сказал, я буду на вас жаловаться! – повторил Левин.
- Ну, пожалуйста. Только, прошу, жалуйтесь без оскорблений и обзывательств, иначе – карцер.
- Какой еще карцер? Вы что хотите меня здесь оставить? – возмутился Левин.
- Да, дорогуша, именно это мы и хотим, для вашего же блага, и для блага всех остальных людей.
- Погодите, что я сделал? За что меня?
- За что? – сделал паузу доктор, - обычно мы не посвящаем своих подопечных, за что они здесь у нас находятся. Но вам скажу. Так просто, потому что у меня сегодня хорошее настроение. Вы намеревались убить мэра, и пытались даже заразить этой идеей её мужа. Но её муж оказался весьма добропорядочным, честным человеком, достойным гражданином, и бесконечно любящим супругом. Он сразу обратился к нам. А мы, как вы, наверно, успели заметить, действуем оперативно, молниеносно и на опережение.
- Погодите, но всё же наоборот было, это он меня пытался уговорить убить его жену! Но я сказал, что доложу о его предложении куда следует.
- И что, доложили?
- Нет, мы ходили с женой покупать ей кое-какие вещи.
- Вам предлагают убить мэра города. Вы обещаете доложить, кому следует, но вместо этого идете с женой по магазинам?
- Так вышло, - виновато склонил голову Левин.
- Ну, не стоит винить себя и оправдываться. Не стоит. Пусть так и будет. Пусть так и будет. У нас большинство верит в свою непогрешимость. К тому же, у вас в квартире нашли скрипичный футляр. Знаете, такой блестящий, красивый скрипичный футляр, в котором носят скрипки. Открыли его, а там, вместо скрипки, пистолет с глушителем.
- Так я его в подъезде нашел, - возразил Левин.
- Правда? А я подумал, что вам его подкинули.
- Нет. Я зашел в подъезд, а там футляр и пистолет.
- Все верно, все верно. Вы взяли футляр и пистолет, и тоже собирались отнести его, куда следует? – хитро улыбнулся доктор.
- Да, собирался.
- Только перед этим, из этого пистолета было убито больше десяти человек. Последними из них расстались с жизнью один предприниматель по кличке Текила Сигара, и двое его охранников.
- Я не убивал.
- Ну и хорошо, мы и не сомневались в другом ответе, – сказал доктор. – Только, пока вас везли сюда, нам уже позвонили эксперты и сообщили, что экспресс-анализ показал, что на скрипичном футляре и на самом пистолете ваши отпечатки пальцев.
- Так я же его взял, когда в подъезде нашел, и положил в футляр.
- Очень хорошая версия, - согласился доктор. – Очень красивая версия, очень правильная версия, и правдоподобная. Только вы ведь, господин Левин, не далее, как сегодня совершили попытку убийства нашей госпожи мэра. Или вы уже это забыли?
- Я не совершал.
- Ну как, вы воспользовались моментом, когда охрана госпожи мэра лишь на секунду отвлеклась, и тут же напали на госпожу мэра.
- Я руку хотел поцеловать.
- Так всё правильно! Всё правильно. Вы хотели поцеловать ей руку, а поцеловали так, что она оказалась в больнице. Специалисты говорят, что удар, который вы нанесли госпоже нашему мэру очень коварный, неожиданный, невидимый и смертельный. Даже специально подготовленная охрана не смогла распознать подготовку этого удара и своевременно среагировать. И такому удару полицейских ведь не учат.
- Погодите, я не понял, вы сказали, удар был смертельный. Госпожа мэр что - погибла? – спросил взволнованно Левин.
- К вашему сожалению, госпожу мэра быстро доставили в медицинское учреждение, и её удалось спасти. М-да, удалось спасти. Мы уже догадались, что вы, Левин, очень умный человек, просчитывающий свою игру на много ходов вперед, и обставляющий каждое свое преступление так, чтобы никто не подумал на вас, или решили, что это несчастный случай.
Сказав это, доктор посмотрел на державших все это время за руки Левина санитаров, и распорядился.
- Определите в свободную камеру.
- Погодите, я не понял, вы что меня задерживаете? – торопливо спросил Левин, понимая, что его сейчас уведут.
- Нет, не задерживаем, - посмотрел на него врач таким чистым взглядом, в котором красноречиво было написано бесконечное безразличие.
- А почему в камеру? Так же нельзя! Дайте адвоката!
- Какого адвоката? – иронично улыбнулся врач.
- Если вы меня задерживаете, то должны предоставить мне бесплатного адвоката.
- Есть у нас и адвокат. Он в другой камере. Мы можем, конечно, определить и к нему. И он всегда с нетерпением ждет нового своего подзащитного. Но всех своих подзащитных ночью, во время сна он обычно голыми руками душит, и уже задушил двоих человек. Так он творит свою, какую-то только ему понятную высшую справедливость. Это его такая интересная бредовая идея правосудия. Впрочем, если вы настаиваете…
- О чем я настаиваю? Ничего я не настаиваю! На сколько вы меня задерживаете? По закону вы не имеете права задерживать меня, без решения суда, больше семидесяти двух часов!
- Слушайте, капитан, я же вам уже сказал, мы вас не задерживаем. Здесь вы наш гость. Живите в свое удовольствие, наслаждайтесь красотами своей камеры.
- И сколько я должен это терпеть?
- В смысле, находиться у нас?... Вы здесь навсегда. Пожизненно.
- Как пожизненно? Такого не может быть!
- Всё, уводите, я устал от него, - проговорил доктор. И санитары еще крепче взяли Левина под руки.
- Вам меня не удержать! Я от вас уйду! -  воскликнул Левин.
- Ну да, уйдете, - согласился врач, и тут же добавил, обращаясь к санитарам. – Наденьте на него рубашку. Пусть пока в вязках посидит, привыкнет к местному быту.
И Левина повели в камеру. Левин подумал, что в кармане у него телефон и сейчас, в камере, оставшись один, он позвонит, куда следует, и всю эту незаконную шайку на уши поставят, а его освободят. Но в камере санитары его сначала обыскали, забрав абсолютно все, вплоть до брючного ремня, ключей от дома и работы, и телефон, а потом заставили надеть смирительную рубашку, и завязали узлы этой рубашки за спиной.
- Отдыхай, - сказал устало один из санитаров, и его оставили одного в камере, захлопнув дверь.
++++
Левин осмотрелся. В камере бала вмурована в пол и стену железная кровать с положенным на нее тоненьким матрасом. Подушка и одеяло отсутствовало. В углу имелся туалет совсем допотопного вида, в форме дырки, а сверху был бак с водой, для смыва. Рядом с туалетом был умывальник. Окна отсутствовали. Сверху светила слабая лампочка. Еще стоял деревянный, очень старый, с облезшей краской, табурет.
- Вот и позвонил куда следует, - подумал с досадой Левин.

Продолжение следует