жилеткой, будто выданной вместе с должностью. В руках — поднос с двумя чашками и бумажным свёртком.
— Разговоры про имена — дело серьёзное, — сказал он. — Сам в юности носил три. Два выкинул, одно оставил по семейной привычке. Но это ладно. Горячий чай, домашние пирожки — всё на месте. Никто не аллергик?
Поставил на стол чашки: тонкие, фарфоровые, с зелёным ободком. В купе запахло мятой, немного лимонником, чем-то ещё — тёплым и невнятным.
Свёрток раскрылся: внутри — три небольших пирожка, похожих на полумесяцы. Один с картошкой, один с капустой, третий сладкий.
— Без мяса, — пояснил проводник. — Тут всё для дороги. Чтобы живот не жаловался, а душа знала, что её тоже кто-то имел в виду.
Тим взял чашку.
— Спасибо. Вы, простите… из Тагры?
Тим с трудом заставил себя произнести вслух это слово, будто ожидал, что проводник с соседкой сейчас покрутят пальцем у виска.
— Ага. Там родился, там и живу. Сюда по работе. Иногда вот рейс достаётся — для тех, кто к нам едет. У нас такие поезда редкие, но точные.
— А… вы часто встречаете таких, как мы?
Проводник посмотрел на них внимательно, но без оценки.
— Таких — сколько угодно. Вот одинаковых почти не бывает. Кто-то сбежал. Кто-то выдохся. А кто-то просто начал слышать, что его давно не зовут. Вы ведь не сами нашли Тагру, правда?
— Нет, — сказал Тим.
— Вот и я о том. Тагра не требует визитов. Она просто открывает дверь тем, кому пора. Но вы не волнуйтесь. Там не страшно. Просто иначе.
Он подмигнул, забрал пустой поднос и вышел.
Мята во рту осталась — тёплая, как старое письмо. Алла откусила кусочек пирожка и улыбнулась.
— Пожалуй, это самый вежливый поезд, в каком я когда-либо ехала, — сказала она.
— И самый тихий, — ответил он.
— Тсс, — сказала она. — Не спугни.
Сначала задребезжал потолок.
Словно по крыше кто-то долго-долго стучал ногтем.
Потом вагон наклонился. Не резко, а так, будто переехал на другой рельс — и чуть провалился. Свет вырубился, но сразу же включился обратно, синеватый, не тот.
Алла подняла голову.
— Это нормально?
— Сомневаюсь, — сказал Тим. — Похоже на сбой.
По коридору прошёлся хруст — будто кто-то медленно сжимал фольгу. Потом снова тишина.
Они открыли дверь.
Вагон был пуст.
Совсем. Ни проводника, ни других пассажиров. Вдали — дымка. Окна начали мутнеть. Не запотели — именно мутнели, как пластик, который пытались оттереть растворителем.
Они пошли вперёд, через три пустых купе. Всё было слегка перекошено, как в плохом сне: зеркала чуть не там, расстояния сбиты.
За дверью в служебный отсек — проводник, сидящий на корточках у щитка.
— Что-то с распределением, — пробормотал он. — Мы попали в зону разведения путей. Это редко.
— Что значит «разведения»?
— Ну... — он почесал висок, — иногда маршруты расходятся. Их нужно сшить обратно. Тут есть ручной стабилизатор. Но одному нельзя — может заклинить.
Алла уже стояла рядом.
— Что делать?
— Просто повернуть два маховика. Медленно. Одновременно. И не отпускать. Всё остальное — я.
Они взялись. Тим почувствовал, как металл дрожит под пальцами. Не жарко, не больно — но как будто через конструкцию шла слабая пульсация.
В какой-то момент показалось, что вагон начал поворачиваться — не физически, а по ощущениям. Как будто пространство вокруг стало гибким, податливым.
Рядом Алла выругалась. Тихо, по делу.
— Держишь?
— А у тебя?
— Есть вариант отпустить?
— Есть. Но хреновый.
Потом что-то щёлкнуло. Как будто отпустили пружину, которую давно сжимали. Дрожь прекратилась.
Проводник выпрямился, отряхнул штаны.
— Всё. Вернулись. Почти.
— Почти?
— Ну, это же поезд. Сто процентов бывает только в рекламе банка. В остальном — держится на инерции, удаче и пассажирах с нормальной хваткой.
Они вернулись в купе.
Сели. Молчали.
Через пару минут оба рассмеялись. Не громко. Просто потому что, если не посмеяться — что тогда?
— По крайней мере, ты не полез учить меня, как крутить, — сказала Алла.
— Потому что я сам не понял, что делаю.
— И в этом наша совместимость, — кивнула она.
Они больше не чувствовали себя попутчиками. Даже не друзьями. Скорее — выжившими после пробного вылета в другую реальность. Теми, кого не унесло. Пока.
Через несколько минут после того, как всё улеглось, дверь купе снова открылась. Проводник зашёл как ни в чём не бывало, с тем же подносом, чайником и свёртком. Фарфоровые чашки дребезжали слегка — от тепла, не от паники.
— Ну что, — сказал он, разливая чай, — всё работает. Не без сбоев, но держим курс.
Тим посмотрел на него.
— А это… что сейчас было?
— А, — проводник махнул рукой, — переслойка. Вы, наверное, мелкий шрифт на билете не читали.
— А там что?
— Министерство межмировых железных дорог не несёт ответственности за незначительные искажения маршрута, связанные с наложением временных и пространственных потоков. Пассажиры, находящиеся в состоянии психоэмоциональной неготовности, могут быть временно или постоянно перенаправлены в дублирующие реальности. В случае задержки, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Он налил чай в третью чашку. Сделал глоток.
— Но, как правило, всё нормально. Вас же не унесло? Не унесло.
Алла подняла брови.
— А если бы унесло?
— Ну, для этого у нас есть Служба стабилизации. Или, как мы в шутку зовём, "группа вытаскивания".
— Она часто срабатывает?
— Всегда. Ну, почти. Но в целом система надёжная.
Он передал им по пирожку — один с капустой, другой сладкий, третий остался у него.
— А если бы вы застряли — тоже не конец света.. Поскучали бы в межмировом слое. В конце концов, вы же не паникуете, когда у вас рейс «Аэрофлота» задерживается на сутки. Сидите себе в аэропорту, листаете телефон. Только у нас вместо телефона — серый туман и легкая утечка памяти. Вообще незаметная. Ничего страшного.
Тим откусил пирожок. Тёплый, масляный, с мягкой капустой и щепоткой чего-то вроде укропа.
— Ну, спасибо, что не попали в это «почти».
— На здоровье, — кивнул проводник. — У вас хорошая совместимость — я видел по прибору. Такие пары редко уносит. Стабилизируют друг друга.
Он собрал пустой поднос, притворил дверь.
Алла посмотрела на Тима.
— Пары?
Тим смутился:
— Так по прибору же. Не знаю, что это значит, но пока звучит не хуже других объяснений.
Она сделала глоток чая, кивнула.
— Знаешь, Тим, — сказала Алла, — Я, похоже, впервые за долгое время что-то сделала не зря.
— Мы, — поправил Тим. — И у нас получилось.
Они оба дремали, когда поезд начал замедляться. Не резко, а как будто стал тише думать. Тим открыл глаза первым. За окном был туман. Не серый, не белый — что-то между перламутром и пеплом. Виднелась платформа. На ней — фонарь и кто-то в тёмной одежде.
Проводник заглянул в купе. С улыбкой от уху до уха.
— Прибыли. Тагра. Конечная.
— Мы точно там? — спросил Тим.
— А где ещё можно быть в четыре сорок семь утра, с пустыми руками и пирожком в желудке.
Он вышел первым. Воздух был свежий, но не холодный. Лёгкий запах — как будто варили травяной отвар в другом конце улицы.
Алла накинула капюшон.
— Ну вот, — сказала она. — И что теперь?
— Живём, — ответил он.
— Ага. Похоже, выбора у нас нет.
Вокзал был небольшой. Точнее — короткий. Всего одна дверь. Табличка: «Тагра. Прибытие». Ни вывесок, ни рекламы. Только на скамейке лежал сложенный плед, будто кто-то заботливо оставил его для первого пассажира.
Навстречу вышел человек — в форме, не как у проводника, а больше похожей на форму смотрителя сада. Поприветствовал кивком.
— Добро пожаловать. Прошу пройти к регистрации прибывших.
— Нас тут много? — спросил Тим.
— Двое. Но всё же не один. И этого достаточно.
Они пошли следом — вдоль низкой стены, за которой начинался город.
Дома были странными: не новые, но не ветхие. Окна — не одинаковые. Некоторые квадратные, некоторые вытянутые, как зеркала. Где-то вместо ставен — ряды книг. Где-то — корзины с бельём. Ни вывесок. Ни названий улиц.
Пахло хлебом. В одном окне кто-то жарил лук. На подоконнике сидела птица, больше похожая на кошку, и смотрела на них с интересом.
Алла пошла чуть ближе.
— Кажется, мы не первые, кому всё это кажется странным.
— И не последние, думаю, — сказал Тим.
У входа в небольшое здание стояла женщина с тетрадью. Встретила их как людей, которых ждали, просто не знали, когда именно.
— Фамилия есть? — спросила она.
— Уже не уверен, — ответил он.
— А, неважно, — сказала она. — Главное, что вы приехали.
И с этой фразы всё началось.[/justify]
