Билет в космос

Некая материя между тенью и солнцем отсекала мои ноги от всего остального тела, из-за чего создавалось мерзкое ощущение жара посреди холодного воздуха. Тем временем я все сильнее вслушивался в далекие километры, надеясь услышать тихий рев, казалось бы, новой жизни. Прийти сюда так рано нужно было для того, чтобы не опоздать, ведь даже поезда не задерживаются в этой глуши больше десяти минут. Несмотря на всю мою жизнь, что прошла в этом городке, меня не накрывало чувство жалости, и я не скучал ни по одной секунде, проведенной здесь. Возможно, я был слишком растерян для этого торжественного момента, но я никак не мог утихомирить свою тревогу от неуверенности в реальности происходящего. Словно мой переезд не подчинялся никаким законам физики, и даже если поезд всё-таки приедет, мы все равно разобьемся о стену, стоящую где-то там вдалеке, сойдем с рельс, и будем похоронены между сосен где-то под хребтами всего бытия. Эти мысли расстраивали меня, и я готов был поверить во всякую чушь, но только не в то, что я действительно смогу это сделать. На этом моменте я пытался сконцентрироваться на горячих коленях, на пятне солнца, что все же немного, но светило на меня. Я бы назвал это слепой надеждой: я не видел ничего в своей жизни, но все же на что-то надеялся. Я вспоминал людей, поднявшихся из самых глубин чуть ли не на Олимп. Я думал о людях, что были просто завалены чередой случайных событий, оказавшись с самого начала не на том месте. К таким людям я относил и себя тоже. Мне всегда казалось, что я достоин большего, моя уникальность об этом мне твердила. И несмотря на насмешки остальных, я искренне верил в свою неземную особенность, хоть и сейчас эта вера немного ослабла. А ведь правда, было сложно представить кого-то себе подобного, и не в плане внешних характеристик, а чего-то более глубокого. Так, чтобы каждый кирпичик личности другого был как свой, даже чтобы кладка была та же. Определенно есть что-то похожее, но не идентичное. Эта тема казалась мне очень интересной, я начал задумываться о последствиях двух идентичных сознаний. Вызвало ли бы это какой-нибудь парадокс или еще чего? Это воодушевило меня, и впервые мне захотелось записать что-то из своих мыслей. Под рукой был только карандаш и вокзальный роман. Я открыл его и глянул на белую корочку, затем поднял глаза в сторону железной дороги, будто зная, что именно сейчас раздастся долгожданный гул. Опустив довольный взор на колени, я поставил точку, сказав себе, что у меня все получилось. Однако же гул поезда уходил куда-то дальше, словно вместе с пылью его уносил рваный ветер куда подальше от меня. Я начал ощущать, как меня кроет. Какие-то тревожные картинки проскальзывали меж ресниц, доводя меня до ужаса. А вертиго окончательно стирало границы между миром и тем, что только что появилось у меня в голове. Опухоль внеземного характера. Это нечто тоже что-то чувствовало, оно пыталось донести до меня какую-то информацию, но я был слишком сильно прибит лютым холодом и тошнотой, что накрыли меня одновременно. Запах мороженых костей, который можно было встретить только в старых морозилках, заполонил все мое нутро. Из-за полной дезориентации я совсем не мог пошевелиться, из-за подступающей желчи я не мог окликнуть только что вышедших из поезда проводников. Они курили, о чем-то разговаривали и не обращали на меня никакого внимания. А помимо этой картины, я видел что-то еще. Что-то запредельное. И даже не совсем видел, а чувствовал. Находясь на перекрестке времени, я мог подробно описать каждую секунду этой чертовой станции — и те, что были, и те, что только будут. Но на всех этих кадрах сидел я, на этой же лавке, и ничего не менялось, как бы дальше я не заходил. Эта информация не предназначена для моего мозга — ну не было там места для этого, — из-за чего я слезно чувствовал, как он расходится и разрывается.

Новый прилив тошноты забрал все мои мысли своим кислым отливом, и я остался наедине с этим калейдоскопом ощущений. Я чувствовал, как что-то вибрирует там, оно как комочек муравьев и мух, склеенных между собой потом. Там же все было так мягко и пластилиново, я растягивался, наматывался на какую-то материю. Так тихо, но в то же время невыносимо громко. Что-то совсем рядом излучало сильную вибрацию, разрывая барабанные перепонки. Еще что-то очень сильно обжигало меня и пыталось притянуть к себе. Слишком много всего, что-то из этого я даже описать не смогу. Прикосновение чего-то черного, оно будто бурлило, когда касалось меня, а потом начинало сиять всеми возможными цветами. С каждой секундой я чувствовал себя все теснее и теснее, будто сдавливался, вжимался в самого себя. А после эта часть меня утекла в небытие, выйдя из меня скудным плевком желчи. Несмотря на то, что я уже был один в своей собственной голове, весь этот ужас не отпускал меня и, наверное, уже никогда не отпустит. А поезд, убегая, кричал уже на совсем другой стороне.