уголовный суд! Меня вся Гаага знает!
- А это означает, - усмехнувшись, продолжил майор, - полный до-свидос вам, наш дорогой дедушка Люцифер, бывший ангел утренней зари, профукавший отцовское наследство. Представляете?! Пых-х! И нет вас! И вот вы всего одно лишь крошечное лептонное облачко, которое висит, качается и больше ничего не может. А тут принесётся нечаянное дуновение ветерка на сгусток лептонной пыли вместо бывшего вас. Оно и разнесёт ваши субатомные пылинки в совершенно разные стороны. Потом вы на огромных пространствах своих бывших владений ровным и чрезвычайно тонким слоем выпадаете росой, самой мельчайшей из возможных. В том числе и на лепестки обожаемых вами орхидей, пионов и прочих хвощей с папоротниками. В результате смываетесь в никуда вашей отменной дренажной системой. И что это означает?! Да всё то же: Finita la comedia! Не так ли, высокочтимый наш творец и эрудит?! Получится, что вас и не было никогда. Ваша вакансия будет навсегда закрыта. Извините, но нам всё равно было важно узнать ваше последнее мнение! После этого никто не сможет вам даже перезвонить, увы. Как-то вот так.
- Ну-ну. Замечательно говорим! – Люцифер, падший ангел утренней зари задумчиво постучал костяными пальцами о столешницу изящного журнального столика, на которую прекрасные, но всё же несколько анемичные фурии успели принести чай и кофе на выбор по предпочтению. При этом наблюдалась там вот какая интересная фишка. При каком-либо сделанном посетителем выборе, от одной только мысли ароматный чай в кружке мгновенно превращался в отменный кофе и наоборот. А там уж как получилось бы выпить и остаться в живых. «Надо будет выведать это ноу-хау. Озолотиться же можно на раз!». - Деловито подумал майор, бдительно осматриваясь по сторонам и пытаясь обнаружить хоть что-то по-настоящему подозрительное.
- Что же в таком случае вам требуется от меня в качестве основного отступного?! Дайте подумать, товарищи оперативники. Ума не приложу. Душу генерала Скибы вы получили ровно десять часов назад, расстреляв лучшего моего фельдъегеря и безжалостно разгромив мои невинные блокпосты, а потом и уничтожив всю местную популяцию моих любимых и также ни в чём не повинных гарпий, чего я никак не могу вам простить. Гумилёва я вам отдал добровольно, чего вам теперь надобно, милостивые государи, господа или, скажем, по-прежнему - очень дорогие товарищи?!
- Да успокойтесь вы, товарищ сатана! – Вступил в светскую беседу снова якобы мягкосердечный капитан Хлебников, он же по должности добрый полицейский. – Как вы наверняка догадываетесь, мы впервые здесь, в вашем замечательном крае, многих ваших обычаев и правил не знаем. Поэтому нижайше просим ваше дьявольское благородие не организовывать за нами никаких погонь, тем более всеми подконтрольными вам силами ада, а также не гореть огнём праведного мщения. Это ни к чему хорошему не приведёт, прежде всего, вас самих. Потому что в таком случае мы обязательно вернёмся и тогда будем просто вынуждены навсегда прикончить вас, как бешеную собаку, давно доставшую всё человечество. Такое содержание нашего чрезвычайно настоятельного призыва к вам, очень надеемся, дошло до вас в самой полной мере. Поймите, всё это очень серьёзно. Мы и вправду нисколько не шутим и даже не пугаем. А вооружение мы имеем действительно такое, что в состоянии полностью тут всё выкосить и спалить. Кроме, разве что, ваших очаровательных цветочков, те просто жаль будет. Теперь, думаю, вам понятнее стало наше третье и основное условие?! После захвата Скибы и выдачи Гумилёва.
- Да уж куда понятнее! – С готовностью кивнул головой целиком подавленный Люцифер, он же Светонос, отныне не излучающий никакого света тьмы, тем более какой-то там утренней зари.
- Больше не стоит становиться на пути спецназа! – Опять мягко улыбнулся добрый следователь Хлебников, слегка отодвигаясь и никак не пожимая сатане руку. – Мы-то вполне можем пойти и по-другому пути, классически революционному. Лариса Михайловна хорошо знает, как это проделывается в старых обветшавших империях. При малейшей вашей попытке выйти за пределы наших договорённостей, мы немедленно устраиваем вам «парад суверенитетов», множество народных восстаний, причём по всем кругам ада без исключения. Верно, майор?!
- Более чем. В следующий раз, думаю, это произойдёт довольно скоро, пожалуйста, встречайте нас поцивилизованнее, без этих тупых драчек на мечах из низковольтных разрядов в виде так называемых молний. Это вам совет на будущее, которое, я просто уверен, непременно воспоследует, поскольку его тень с этого момента пала на всех нас и от него теперь никому и никак не увернуться, тем более скрыться. При необходимости мы с вами просто вежливо забиваем между собой стрелку, то есть, встречу на условно-дипломатическом, а в действительности сугубо деловом уровне. И нормальненько так, тихо-мирно решаем все возникшие проблемы, меняем кое-какие обстоятельства.
- «И да!» – Опять дружелюбно вмешался капитан Хлебников. – Измените, пожалуйста, ваши исходные установки и принципы на предмет изъятия от вас отдельных ваших подопечных из расположения нескольких кругов чистилища. Если нам будет кто-то из них нужен, мы его просто тихо-мирно забираем без каких-либо возражений с вашей стороны. И делаем с ним буквально всё, что пожелаем. Он или они вас больше не касаются. Забудьте о них! А то у вас получается, как когда-то у нашего казачества: мол, с Дону выдачи нет! Своих не бросаем! На самом деле эта выдача имеется всегда, притом, любая. Е-есть! Да ещё какая! Сдаётся всё и вся и буквально на корню! Тем более бросается. Запомнили?! Захотим, и с девятого круга будем брать, кого пожелаем, и вы обязаны будете нужные нам кандидатуры немедленно разморозить и предоставить. Выдать по накладной. Можно и явочным порядком. Сразу скажу, пока в общих чертах, но всё-таки готовьтесь к экстрадиции оттуда на Большую Землю абсолютно знаковых иуд нашего общества, вы наверное догадываетесь, каких. Договорились?!
- О, да! Конечно-конечно!
Сразу уменьшившийся сатана горестно подпёр подбородок маленьким сморщенным кулаком.
- И этим смоляным чучелком столько тысячелетий человечество пугали! - Одновременно подумали оба фэйса и дружелюбно улыбнулись вслед уходящему образу чёрта лысого.
