Журнальная публикация: "Футарк", 5.9., 2026г.
Sun of the sleepless! melancholy star!
Lord Byron
...Глубокий вечер: воздух раздроблен на тысячи мелких осколков боем башенных часов, неощутимо отмеряющих — биг-бен, биг-бен... — неисчерпаемо-быстротечное, явленное в движении исполинских стрелок время. Отмеряет последнее — парадокс узника, суть мнимость, — и стук каблуков, и скрип открывающихся-закрывающихся дверей, и оглушающий шум экипажей. А здесь: гул голосов в златотканом мареве освещенных светильным газом улиц, волны соленого морского ветра, зонты, покачивающиеся подобно лунным медузам над головами сгорбленных людей.
Неуловимый миг — и картина уличного миража рассеивается, тени разлетаются по домам-гаваням — улицы пустеют.
Ночь отворяет легион глаз. Наступает Мировая Полночь.
...Я отправляюсь дальше. Напротив здания Департамента на пересечении Боа-Лейн и Лейн-Стрит я вижу художника. Две недели назад в такую же лунную ночь я повстречал его на набережной Гоурок рядом с корабельными доками Клайда. «Полная луна, высокая вода» — бормотал он, что-то быстро записывая на клочке бумаги.
...Затем я встретил его в Старом Скарборо. Неподвижный, с глазами, устремленными в небо, художник-грезовидец напоминал мага, зачаровывающего духов лунного света. Вдалеке, за рекой, скальным массивом громоздились дома, не навевая, впрочем, никаких мыслей о домашнем уюте — тускло освещенные окна нисколько не смягчали общего (достаточно мрачного) впечатления от окружающего пейзажа (словно покинули саламандры элемент тепла и огня). Было холодно и сыро, однако художник ничего не замечал. Ничего, кроме воды и луны. И снова бормотал себе под нос: твердая земля — «не более чем иллюзия, а фотография — не более чем оттиск пальца, который ставит на документе невежда. Через объектив нельзя видеть имагинативно». Может ли автомат уловить беззвучное порхание повелителей тончайшей из материй —сильфов, что вдохновляли мечтателей и пиитов тех далеких баснословных времен, когда Трагедия только зарождалась в дионисовых мистериях, в хоровой песни, а на берегах Эгейского моря ликующая природа славила могущество сына Дриопы, Великого Пана?.. расслышать шелест их радужных, невесомых крылышек? их воздушный рой, свивающийся в серебристое кольцо? их смех, что звучит, будто нежные клавишные колокольчики? (celeste, небесный лейтмотив...). Увидеть их танец между вдохом и выдохом, на «струнах космоса», где качается «взятый у моря» гекзаметр «аполлонического поэта» — Гомера. Отобразить их эфирные, едва уловимые очертания? Элементалям противна вера во всесилие материи... Может ли бездушная пленка запечатлеть добела раскаленную Луну — солнце неспящих — над озером в парке Раундхэй? (Люциферические тайны ее ведомы одним лишь герметистам да сомнамбулам.) А вечернее свечение (последний свет!) в долине Варфедейл?.. Немой танец тополиных теней в Скэлби? Королеву лилий в пасторском саду? Ее фрейлину, крупную празднично-желтую улитку, изгибами своими напоминающую валторну, сонно и покорно ползущую по стеблю своей госпожи? («Утверждается, что земные духи спят в минеральном царстве; что растения суть их пробужденные мысли, их жизнь; что животные — их сны...») А блеклый, сухой и тонкий, как свиток, лист, упавший по осени с громадного бука, что растет в местечке Эберфорд неподалеку от Лидса (местные жители зовут его «Нелли» или «Деревом любви»)? Замок-на-море в Скарборо, откуда так хорошо видны северный и южный заливы — доки, силуэты кораблей со свернутыми парусами, с мачтами похожими на распростертые руки «витрувианского человека», словно бы вписанные в пламенеющий солнечный диск.
Нет, золотое старое время не исчезнет. Покачав головой, он одиноко бредет по набережной.
...И вот сегодня он здесь. Я почти приблизился к нему; зорко поглядывая вокруг, он делает зарисовки. Шумная толпа течет мимо и будто бы — сквозь него; его неподвижная фигура кажется одновременно и чем-то отдельным от толпы — и неотделимым от нее, как неотделима от тела человека его рука или нога.
Перед его взором, взором художника, завороженного игрой цветовых вспышек в море сумрака, во всем своем многообразии раскинулась Блэкмен-стрит. В это время суток преобладают оттенки балтийского янтаря: глянцевые золотисто-желтые с розовыми и красными вкраплениями-искрами — на земле; слабый стеклянный блеск малахита — на небе. Все детали причудливо укрупнены линзой воображения.
Потом мы увидим эту картину в Городской галерее искусств Лидса. Картину — «только сон во сне» — навсегда сохранившую огни Блэкмен-стрит и ее тени. Художник будет знаменит при жизни, но лавры его славы истлеют раньше, чем его кости. О нем вспомнят почти через столетие, когда кэбы и омнибусы уступят место «железным коням», опасным игрушкам и фетишу нового века.
2022-2025гг
