В 4-м классе я учился не в своей школе, а в санаторно-лесной. Это такая школа, в которой дети живут, учатся и поправляют здоровье после каких-нибудь болезней. Я долго болел воспалением легких, а потом родители отправили меня в этот санаторий. Там было здорово! Учились все в одну смену до обеда. А после обеда вместо домашних заданий мы спали на свежем воздухе, играли, принимали всякие лечебные процедуры и занимались каким-нибудь спортом: настольным теннисом, волейболом, футболом или шахматами. Были у нас всякие творческие кружки: рисования, рукоделия, пения и выразительного чтения.
Ну, поначалу я скучал по дому, по школе и друзьям по классу. В первую же неделю написал маме письмо о том, что мне здесь плохо и скучно. Просил, чтобы она забрала меня домой. Отправил письмо и в тот же день подружился с мальчиком из нашего класса, которого звали Димкой. Димку привезли из детдома. Он оказался очень веселым и добрым мальчиком. Он показал мне свои рисунки и предложил вместе записаться на настольный теннис.
Когда мама через две недели приехала, чтобы забрать меня домой, мне уже совсем не хотелось уезжать из санатория. Я взял у мамы все гостинцы, которые она привезла, и сказал ей, чтобы она ни о чем не беспокоилась и ехала домой. Яблоки, конфеты и печенье я раздал всем мальчишкам у нас в спальне. Это мне Димка так посоветовал. Сказал, что у них в детдоме всё-всё делят между собой поровну.
В общем, в санатории мне все понравилось. Вот только рыбий жир весь интерес портил. Ну, и весы. Сами посудите, кому понравится, когда каждый божий день перед обедом тебя этим противным рыбьим жиром потчуют, а вечером перед сном ставят на весы и взвешивают, словно ты мешок огурцов? Да еще на специальной доске в спальне отмечают, кто сколько веса за день набрал. Прям, экран соревнования. В нормальных школах соревнуются по сбору металлолома или макулатуры, а тут – по чистому привесу.
Первое время по весу мы с Димкой в классе были в передовиках. А потом стали на месте. Все поправляются, вес набирают, а мы – ни в какую. А потом и вовсе худеть начали. Воспитатели и врач с медсестрой головы сломали от недоумения: что это с нами приключилось? Принялись обследовать: может, болезнь какую мы прихватили? Все проверили, а болезни никакой. И как тут голову не сломать?
А дело было все вовсе не в какой-то там болезни, а просто потому, что мы с Димкой просто серьезно голодали. И все из-за Славки. Мальчишка у нас в классе есть – Славка Оборин. Он в санаторий зимой поступил. Ну, его подсадили в столовой к нам с Димкой. У нас два свободных места было. В первый же день Славка стал за столом командовать. Прибежит первым, из кастрюльки все гущу борща или супа выловит, а нам одну жидкость оставит. Из хлебницы весь хлеб заграбастает и в карманы распихает, чтобы потом до ужина не ходить голодным. Мы спрашиваем:
-Тебе, что ли, обеда мало?
-Я, - говорит, - привык все время что-нибудь жевать, Организм у меня такой, что без еды не может.
У Славки, действительно, организм был очень даже упитанным и здоровым. Мы с Димкой рядом со Славкой, прямо-таки, настоящими хлюпиками выглядели.
И вот как-то Димке в тарелку залетела муха. Димка вытащил её из супа, потом отодвинул тарелку и говорит:
-Не могу есть. Теперь мне будет все время казаться, что суп из одних этих мух сварен.
А Славка говорит:
-Фу! А по мне, так пусть хоть червяки, хоть тараканы плавают, лишь бы вкусно было.
-Как ты можешь говорить за столом всякие гадости? – набросился я на Славку. - Аппетит испортить можно. Ты же не один за столом сидишь. – И на Димку показываю.
А тот совсем скучный стал. Второе вилкой поковырял, компота пару глотков сделал и вышел из-за стола.
-Вот видишь, - говорю Славке, - что ты наделал? Человеку аппетит испортил. Эх, ты, культура!
-Подумаешь, неженка! Хотел бы есть, так не стал бы смотреть ни на мух, ни на тараканов.
Тут и у меня аппетит пропал. Поднялся я и пошел следом за Димкой.
На другой день на второе котлеты были. Славка ткнул пальцем в котлету, щелкнул языком и сказал:
-Ух, какая хорошая, прямо как жаба! Правда, Дима, котлета на жабу похожа? Сейчас как прыгнет!
Меня чуть не вырвало от этих слов. А Димка чуть со стула не свалился. Нам и в самом деле показалось, что котлеты – это настоящие жабы. Мы вообще ничего есть не стали. Вышли из столовой голодные. А Славка наши котлеты съел.
И пошло-поехало. По утрам мы с Димкой старались первыми в столовую заскочить, пока Славка еще в спальне возится. На ужин мы, наоборот, приходили позже всех, когда Славки уже за столом не было. А в обед у нас никак не получалось без него за столом оказаться, потому что перед обедом всех кормили рыбьим жиром, и потому всех пропускали поочередно в том порядке, в каком стояли столики. Перед входом в столовую стоит медсестра, а возле неё кастрюля с рыбьим жиром и целый поднос столовых ложек. А за спиной медсестры наша воспитательница с солеными огурчиками. Вот медсестра берет ложку, черпает ею рыбий жир из кастрюльки и сует эту ложку ребенку в рот, а воспитательница следом сует в этот же рот кусочек соленого огурца. И так по очереди весь класс. А за ним следующий. И так всех-всех санаторских детей. Каждый день такая процедура происходила.
А Славка совсем распоясался: выдумывал такие гадости про всякие продукты, что нам противно было даже думать о еде. Еще и пригрозил нам, что если наябедничаем, то он головы нам свернет. Мы его боялись. У него же туша, как у слона. Да и никто в классе связываться с ним не хотел.
Ну, а когда уже взрослые взялись нас обследовать по причине похудения, ребята стали советовать нам, чтобы мы все воспитателям рассказали. Но Димка сказал, что у них в детдоме никто никогда не ябедничает, потому что это позорно. И тут он тоже не собирается на кого-нибудь доносить.
А тут Славке из дома опять пришла посылка. Славкин дом был очень далеко от санатория, совсем в другой области, поэтому родители не приезжали к нему, а присылали посылки со всякими гостинцами. И Славка никогда ни с кем не делился своими сладостями. Сам жрал потихоньку. Наберет конфет в карманы и жует, когда никого рядом нет. Вот и в этот раз, распечатал посылку, набрал себе в постель конфет и жрет под одеялом. Слышно только, как он пыхтит и чмокает, как медведь, от удовольствия.
А наутро кому-то из ребят пришла в голову идея:
-А что, пацаны, давайте съедим Славкину посылку?
-Как это, съедим?
-А так, разделим всем поровну и съедим.
Ну, после завтрака кто-то сбегал в спальню и вытащил из тумбочки у Славки посылку. Мы вмиг все вкусности из неё вытащили и разделили поровну. А пустую коробку обратно в тумбочку засунули.
После обеда Славка приходит в спальню, а вокруг его кровати и возле тумбочки пустые фантики от конфет валяются. Славка к тумбочке, коробку вытащил, а там – пусто. Он как заорет:
-Кто съел мою посылку?
Все молчат. Славка к Димке подскочил, чтобы поколотить. Но все мальчишки обступили Димку и заявили:
-Димку не дадим обижать! Он не виноват.
Славка заревел и выскочил из спальни. Тут заходит изоляторная нянечка:
-Семенов и Середин, идите к врачу на осмотр!
Все подумали, что нас ругать вызывают, и стали кричать о том, что мы не виноваты, что Славка Оборин сам жадина и жмот, и что отвечать пойдут все. Пусть и Славке достанется.
Нянечка за голову схватилась и убежала.
Через время возвращается вместе с главным врачом Игорем Павловичем.
-Что у вас тут происходит? Почему Семенов и Середин не явились в изолятор?
Тут опять поднялся шум и гам:
-Они не виноваты. Это Оборин сам их порции ел, а мы хотели его проучить.
-Кто кого ел? Кого проучить? Выкладывайте все подряд, все равно все узнаем.
Ну, тут мы ему и рассказали все: и про столовую, и про Славку с его посылкой.
Игорь Павлович выслушал внимательно, потом помолчал немного и сказал:
-Сколько лет работаю в этом санатории, а такое в первый раз встречаю.
И опять замолчал. И все стояли и молчали. А что делать? Уж лучше ругал бы кого-нибудь. Такое дурацкое положение!
-Выходит, значит, украли? – неожиданно спросил Игорь Павлович. – Да-да, украли чужую собственность. Групповое воровство – вот до чего дожили! Позор!
Все остолбенели.
-Так ведь он сам…
-Вы еще оправдываетесь?! – совсем разгневался главврач. – А если бы каждого из вас вот так обокрали? А еще кричите: «Оборин виноват!» С Обориным мы сами разберемся, если он в чем-то виноват. А посылку ему вы должны вернуть. Раз украли, то, значит, надо вернуть.
-Да как же мы вернем, если мы её съели?
-А это уже ваши проблемы. Как съели, так и возвращайте. И еще не забудьте извиниться.
И ушел.
Ну и дела! Хорошо сказать: возвращайте. А если мы её всю съели. Одна только коробка осталась, да пустые фантики. Да еще извиняться. Это перед Славкой-то? Он когда чужие порции жрал, то не извинялся, а мы должны, стало быть.
Тут Димка махнул рукой:
-А черт с ним! Давайте, ребята, соберем, у кого что есть, и отдадим этому обжоре. Пускай давится.
-Верно, Димка! Отдадим и не будем с ним водиться.
Все тут же стали в своих тумбочках рыться, стали искать, у кого что вкусное осталось. Насобирали, сложили все в Славкину коробку. Посылка даже лучше прежней оказалась. Поставили коробку Славке в тумбочку и разошлись. Дневной сон уже прошел, и надо отправляться на полдник.
В столовой Славка сидел надутый, как сыч, и молча лопал свой кисель с булочкой. За ужином тоже не проронил ни слова. Мы с Димкой, наконец, поужинали, как люди. А в спальню Славка явился позже всех и – сразу же в постель. И правильно сделал. Все равно с ним никто не разговаривал бы.
Зашла дежурная воспитательница, удивилась тому, какая у
