Историческая справка к повести
Путь на Кавказ и Ставрополь из Краснодара пролегает вдоль реки Кубань по старому Ставропольскому шляху. Когда-то, в стародавние времена, по этому шляху шли кубанские казаки воевать с турками, персами, неугомонными горцами и прочими «басурманами». По нему же возвращались домой в Кубанскую столицу, воротами которой была старинная и богатая станица Пашковская, вдоль которой пролегал шлях. Уже в городе шлях упирался в широкую улицу, которая так и называлась: Ставропольская. В советские годы эта улица имела название «улица Карла Либкнехта». В девяностых годах прошлого века улице вернули её первоначальное название.
Если двигаться из города по улице Ставропольской к выезду на трассу, ведущую на Кавказ, то в месте, где дорога огибает берег старой Кубани, непременно выйдешь на улицу Почтовую, которая в старые времена, собственно, и являлась началом Ставропольского шляха.
В те времена, когда улица называлась «Почтовой», улицы, как таковой, можно сказать, и не было. Была широкая трасса, с левой стороны которой гнездились приземистые частные дома станицы Пашковской, а с правой – широко и далеко, до самой текучей Кубани, простирались огороды, поля и плавни. Сейчас на месте этих полей и плавней отстроился большой микрорайон «Гидростроительный».
Обширные эти поля и плавни не застраивались, а использовались в сельскохозяйственных нуждах. В шестидесятых-семидесятых годах старожилы-пашковчане поговаривали, что места эти для строительства опасны из-за разлива Кубани. Слишком свежи еще были в памяти сельчан сильные наводнения в 30-х годах. К тому же, земля эта хранила страшную память о боях в августе 1942 года, в ходе которых погибли в неравной схватке юные защитники Краснодара. И не только память хранила. Даже в 70-80-х здесь обнаруживались ещё неразорвавшиеся снаряды.
Однако к 1960-му году с правой стороны трассы были возведены два трехэтажных здания, которые были обнесены длинной белокаменной оградой. Здания эти на фоне бескрайних полей казались большими и внушительными, вызывающими невольное уважение и почтение. Местные жители метко прозвали это сооружение «островом».
В конце августа 1960 года этот «остров» был заселен детьми. И началась долгая и необычная история Краснодарской школы-интерната №2.
Директором школы-интерната был назначен талантливый педагог и прекрасной души человек, бывший фронтовик, коммунист Иван Васильевич Кравченко. Иван Васильевич пользовался огромным уважением и авторитетом как среди взрослых, так и среди воспитанников интерната. Дети его обожали и слушались беспрекословно. Его слово было закон для всех, хотя Иван Васильевич никогда никого не наказывал, ни на кого не повышал голоса и не проявлял своего гнева или раздражения. Говорил он всегда негромко и спокойно. Голос у него был мягкий, бархатный, а взгляд добрый. Двери его кабинета всегда были открыты для всех, поэтому даже первоклассник мог запросто прийти к нему и поплакаться, рассказывая о своих «бедах и страданиях». И он вникал, успокаивал отечески, разбирался даже в мелочах, поскольку считал, что даже у маленьких детей не бывает в жизни мелочей. Что говорить, детей Иван Васильевич любил и всячески заботился обо всех своих воспитанниках, как мог. Кому-то пробивал путевку в пионерский лагерь, кого-то устраивал в санаторий, выпускников стремился устроить в среднее специальное учреждение в соответствии со способностями подростка. Понимая, что не всякий ребенок согласится добровольно идти к зубному врачу, директор выделил в интернате комнату для кабинета зубного врача и регулярно приглашал стоматолога прямо в интернат. Он знал каждого ребенка не только по фамилии, но и по имени и обращался тоже по имени.
Выдающийся был человек Иван Васильевич. Под стать директору был и весь персонал работников интерната: учителя, воспитатели, рабочие и служащие. Почти все работники интерната старались окружить воспитанников любовью и заботой, не считаясь при этом с перегруженностью и сложностью в работе с детьми сложной судьбы. Многие воспитанники (в основном, 5-8 классов) поступали в интернат, можно сказать, прямо с улицы. У кого-то были пьющие родители, кто-то жил с одним родителем или с опекуном, были дети из многодетных семей – все воспитанники, так или иначе, были из неблагополучных семей. И потому у каждого ребенка была своя жизненная драма, ставшая причиной девиантного поведения. И к каждому такому ребенку требовался особый подход, особое отношение, чего и добивался директор в работе от своих коллег. И потому несмотря на сложный контингент воспитанников, в интернате не наблюдалось каких-то чрезвычайных происшествий, драк и скандалов – с дисциплиной все было в порядке. И в этом заслуга, несомненно, была в стиле работы директора интерната.
Впрочем, по-другому и не могло быть. Иван Васильевич был фронтовиком, прошедший Отечественную с боями от Кавказа до Берлина. На фронт ушел добровольцем в 41-м, приписав себе лишний год жизни. Свой боевой путь прошел в составе 50-го Гвардейского, Темрюкского, Краснознаменного, ордена Кутузова минометного полка «Катюш». Дослужился до звания старшего лейтенанта. Был начальником разведки дивизиона. В Берлине на стене Рейхстага Иван Васильевич написал: «Мы из Краснодара!». А уж боевых наград у Ивана Васильевича было не счесть: вся грудь в орденах и медалях.
Впрочем, своими боевыми и гражданскими наградами Иван Васильевич никогда не козырял, не выставлял их напоказ. Вообще, он был удивительно скромным человеком, что, впрочем, свойственно выдающимся личностям.
В мирное время работал секретарём РК КПСС, заведующим РайОНО, директором нескольких школ города. За свой труд был награждён "Орденом Трудового Красного Знамени" и медалью "За доблестный Труд".
По профессии Иван Васильевич был историком и географом. В интернате он не вел уроки, но с воспитанниками проводил очень много бесед о войне, о Родине, о нашей чудесной стране, о том, что значит быть патриотом. Рассказывал он увлекательно, доходчиво и просто. Мог разговаривать об истории и географии как с одним слушателем, так и с большой аудиторией. Его рассказы и слова врезались в память на всю жизнь.
И сам он остался в памяти всех своих воспитанников примером выдающейся личности, замечательного наставника и просто доброго и благородного человека.
Ю. Шулепова
Краснодарской школе-интернату №2 и её первому директору Ивану Васильевичу Кравченко ПОСВЯЩАЕТСЯ.
ОСТРОВ
ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ
-Вы не могли бы сказать, как пройти к школе-интернату? Мне сказали, что это где-то здесь, в вашем районе, - спросила Маша у прохожего.
-Ты разыскиваешь интернат, который «Остров»?
-Какой такой «остров»?
-Ну, этот твой интернат. У нас его здесь все «Островом» называют. Он немного в стороне.
-Далеко идти?
-Не очень. Ты вот иди прямо по улице до самого конца. Дальше там будет трасса. А за этой трассой увидишь большое здание. За ним во дворе – другое такое же большое здание. Других таких зданий в нашем районе нет. Вот это будет тебе интернат.
-А почему он «Островом» называется?
-Когда увидишь его, так сразу и поймешь, почему…
Часть 1. ИСПЫТАНИЯ НА ПРОЧНОСТЬ
1. Поездом через всю страну
Маша едет в поезде! Это так здорово: лежать на верхней полке плацкартного купе и смотреть из окна вагона, как проплывают мимо горы, тайга, заснеженные поля, как мелькают дома, полустанки, дороги, перекрытые шлагбаумами. Вспоминается песня, которую учили на уроке пения:
Мы в поезде ехали долго,
Навстречу тянулись поля.
Мы видели горы, мелькали озера,
И все это наша земля.
За окном мороз и морозный туман, а в вагоне тепло. По радио передают красивую музыку. Очень приятно слушать её под равномерный перестук колес. На нижней боковой полке расположились молодая женщина с мальчиком лет пяти. Он очень смешной и шумный. Смотрит в окно и комментирует все, что увидел. «Дывысь, мамо, там вэлыка хата, та ще хата, а на гори малэнька хижинятка». Мама поясняет, что малыш увидел здание с крышей. Он еще плохо говорит по-русски. Они украинцы, гостили в Хабаровске у родственников, а теперь возвращаются домой на Украину. Когда Маша спустилась со своей полки, малыш тут же подошел к ней и попросил рассказать ему сказку.
-Как тебя зовут? – спросила Маша.
-Андрий, - ответил мальчуган.
-А где Остап? – Имя «Андрий» у Маши всегда ассоциируется с повестью «Тарас Бульба»
-Остапа еще пока нет, - засмеялась мать.
Потом она угостила девочку очень вкусными пирожками с картошкой и мясом.
Когда пассажиры в вагоне узнали, что Маша едет одна так далеко без родителей, все почему-то принялись угощать её чем-нибудь…
Осенью 1961 года Иван Николаевич Мухин, отсидевший срок по 58-й статье по доносу высокопоставленного негодяя, поехал в Москву добиваться реабилитации. Хотел попасть на прием к самому Хрущеву. Но Хрущев его не принял. Заявление Мухина перенаправили к Брежневу, и тот без всяких проволочек распорядился выдать документ о полной реабилитации и о праве проживать в любом городе страны. Более того, выданный ему документ предписывал обязательное предоставление заявителю жилья, соответствующего его должности, которую он имел до ареста. А до ареста он был заместителем директора по хозяйственной части строящейся в начале тридцатых годов БаксанГЭС. И потому товарищу Мухину Ивану Николаевичу полагалась квартира со всеми удобствами. Когда пошла первая
