Не напишу, что меня сильно огорчило такое положение дел, и сам собирался заканчивать жить по нескольку месяцев вдали от семьи, жены и двух детей, оставляемых в Миассе. Так получилось, что, переехав в середине девяностых с Дальнего Востока на границу Азии и Европы, совсем как Челябинский метеорит, плюхнувший в 2013-м году в озеро Чебаркуль, несколько десятков километров «не дотянув» до Европы, я ещё пять лет продолжал работать своеобразными вахтами на месте последней работы в Благовещенске.
И вот, «с парашютом за спиной» «длиной» в полгода, я прибыл в Миасс. Встретив в кругу семьи новое столетие и, по совместительству, тысячелетие, отложил заботы о поиске работы хотя бы до конца января, привыкая к жизни на Южном Урале.
… В детстве в сказках о древней Руси читал истории о богатырях, оказавшихся на перепутье, о чём сообщалось выбитыми на камнях словами: «Направо пойдёшь, добрый мОлодец, то-то найдёшь, налево пойдёшь что-то другое, а коли прямо направишь свои стопы, или там, коня, то третье», выбирай, дескать, по своему вкусу и потребностям. В одной из прогулок по городу пошёл на попавшемся перекрёстке прямо, да и не было там никаких камней с описанием маршрутов, это, как выяснилось впоследствии, Судьба вела меня куда тогда было мне надо в первую очередь.
Проходя мимо остановки троллейбуса, по привычке разведчика (недр, я ведь геолог по образованию и сфере деятельности), окинул взором нескольких человек и некоторое время, несколько секунд, пытаясь вспомнить, где встречался с ним, увидел знакомого. И тут будто внутренний голос мне подсказал: «Поговори-ка с ним, хозяин, не пожалеешь о потраченном на разговор времени!»
Сначала напомнил, где мы с ним встречались: оба пять лет назад участвовали в двухдневной геологической экскурсии в соседней Башкирии, на Учалинском полиметаллическом месторождении. Мы даже не познакомились тогда, и вот сейчас я узнал, что его зовут Дмитрием. Он тоже вроде бы признал меня, но как-то неуверенно. Поговорили. В Миасс он приехал из Томска, где в настоящее время жил, на Новый год к родителям и через пару дней уезжал обратно.
Поведал ему о своих проблемах с работой, сказав попутно, что скорее всего мне надо её искать не в Миассе, а на «северах», на нефтеразведке, поскольку в «Золотой долине», бывшей «Уральской Калифорнии», где давным-давно был найден самый крупный в России золотой самородок, работы геологам сейчас не найти днём с огнём, разве только дворником. И вот тут Дмитрий сообщил, что он знает такое место, где геологов ждут не дождутся, а именно в «Геоконтроле», сервисной компании, занимающейся геолого-технологическими исследованиями на разведке нефтяных месторождений Западной Сибири.
Дмитрий тут же пообещал дать мне её адрес в городе Ноябрьске Ямало-Ненецкого автономного округа, для этого нужно было только позвонить по домашнему телефону его родителей, ведь сотовые телефоны тогда были у единиц, далеко не как сейчас, когда даже младенцы в колясках ими балуются. Очень кстати у кого-то из нас оказалась с собой ручка и вскоре в моей записной книжке написался этот номер, и уже вечером того же дня, - «железо надо ковать горячим», - я знал такой «позарез» нужный мне адрес.
Должен здесь сразу сообщить, что Дмитрия вот уже чуть более двадцати пяти лет я никогда больше не встречал, и та мимолётная случайная встреча, так круто изменившая мою жизнь, фактически спасшая меня и всю мою семью с двумя малолетними детьми, дочкой и сыном , в то непростое для всех время осталась единственной после той ещё более давней нашей совместной экскурсии.
Написал письмо в Ноябрьск, по своему обыкновению не удержавшись от шутки, кроме всего прочего сообщив о своём «недостатке», что являюсь кандидатом геолого-минералогических наук. Она оказалась непонятой и потом главный инженер «Геоконтроля» Ярослав Фуштей, созвонившийся потом со мной по телефону, на полном серьёзе начал горячо убеждать меня, что этот факт, подтверждённый документом, отнюдь не является серьёзным препятствием для поступления к ним на работу, а скорее, наоборот, что, конечно, я и сам вполне понимал.
Мне достаточно было только пройти медицинскую комиссию и брать билет в Ноябрьск, воспользовавшись своим паспортом, в котором ещё стояла благовещенская прописка в переулке с непонятным для непосвящённых названием Рёлочный. Она сохранялась у меня до конца года, по китайскому календарю, - а я ведь по прописке формально «находился» тогда в километре от КНР, - Года Металлической Змеи.
Что оказалось весьма символичным, ведь мне, как выяснилось вскоре, предстояло напрямую заниматься геологическим и технологическим сопровождением бурения глубоких нефтяных скважин инструментом, который, если его выложить на поверхности, напоминал бы гигантскую железную змею с «жалом» на конце в виде разнообразных буров, «зубастых» шарошек, например.
Прошёл двухнедельную стажировку на одной из скважин Западной Сибири недалеко от Сургута и был отправлен домой ожидать вызова на самостоятельную вахту, она вскоре и случилась … на моей родине, в Самарской области, где я не был уже два десятка лет: оказалось, что центральный офис «Геоконтроля» обосновался в Самаре (в Ноябрьске, где меня принимали в штат фирмы, остался филиал), в которой в разные годы, училась в пединституте моя мама, перед самой Отечественной войной работал мой отец, а уже много после неё тоже в пединституте училась моя старшая сестра, отец которой погиб на фронте той войны.
После первой этой своей вахты за месяц я получил зарплату, за которую на прежней работе в Благовещенске со всеми надбавками, дальневосточной и за кандидатскую степень, мне пришлось бы хотя бы числиться полный год (а мне ведь обещали только половину!). Получив её, первым делом купил видеокамеру, благодаря чему у меня теперь есть видеофильмы со своими родителями, через три года после такого счастливого поворота в моей жизни ушедшими в мир иной!
Кроме того, что моя новая работа стала достойно оплачиваться, я получил от неё возможность побывать в таких местах, которые «ни за какие коврижки» не смог бы посетить: на воспетом легендарном полуострове Рыбачий (https://fabulae.ru/prose_b.php?id=24773); в красноярском,тоже Заполярье, на Ванкоре; на «Угрюм-реке» на Нижней Тунгуске; в степях и пустынях Казахстана и других таких же замечательных местах.
Мне довелось видеть, как нефть истекает из поднятого с двухкилометровой глубины керна, - цилиндрических столбиков песчаника, - на Рустамовском месторождении в Башкирии; кроме разведочного бурения, принимать непосредственное участие в промысловом кустовом, когда буровая, словно поезд, ездит по обычным железнодорожным рельсам, - довелось, довелось, «для прикола», конечно, со скоростью пятнадцать метров в час мне на ней «покататься», не каждый ведь может этим похвастаться.
Ровно на границе веков, - да что там веков, надо брать выше, тысячелетий, - я оказался без работы! Нет, «парашют», пусть не золотой, за плечами мне «подвесили»: полгода на прежней, в Дальневосточной Академии наук, где я после окончания геологического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова проработал четверть века, во Владивостоке и Благовещенске, мне обязались платить зарплату, для начала отправив на весь январь в последнюю командировку, но с одним условием: я должен был потом присылать, не помню уж в какой форме, начиная с февраля, подтверждение, что новую работу я ещё не нашёл.
