Фермаленд ( глава первая )
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Забытье отступало, уступая место реальности, которая обрушилась на Валерия нарастающим ознобом, тошнотворной качкой и пронзительным высокочастотным писком, терзающим душу. Словно мириады кровожадных насекомых кружили над головой. Он мог бы, наверное, стерпеть это, игнорировать или подавить нарастающий дискомфорт, но подкатившая тошнота оказалась сильнее его стремления к покою.
"Уф! Эка меня штормит!" – пронеслось в голове, когда, подчиняясь внезапным спазмам, он таки изверг содержимое желудка куда-то в бездну. Как это... в бездну? Почему?
Открыв слезящиеся от перенапряжения глаза, он ожидал увидеть что угодно, оказавшись где угодно: пьяным вдрызг у Зинки в её общаге, танцующим на водонапорной башне по приколу, как в прошлые выходные, или проснувшимся посреди грядки с патиссонами, как прошлым летом. Но такого… такого он никак не ожидал! Он парил. Парил над просыпающейся Землёй, над туманным рассветным болотом, над пышными кустами тернослива, чахлыми берёзками и трухлявыми пнями, торчащими из болотины. Парил, словно столетний ворон, измученный вечным полётом, высматривающий подходящий сухоствол для утреннего отдыха.
Но он не был ни вороном, ни гигантским пауком, скользящим над трясиной на невидимой паутине. Его нёс сквозь пробуждающееся утро не сказочный ковёр-самолёт, а внушительных размеров дрон, натужно жужжащий всеми своими шестью пропеллерами. А он – Валерий Павлович Дроздов, молодой инженер-технолог мясомолочного производства – болтался под ним на кожаных ремнях совершенно голым, словно сосиска без обёртки, которой соблазняют-манят непослушного щенка. И что самое неприятное – обнажённая беспомощнсть и ужас на его перекошенном лице — всё это бесстрастно фиксировала видеокамера, расположенная на штативе чуть выше головы справа, равнодушно транслирующая онлайн-изображение неким злоумышленникам. А иначе зачем всё это было с ним сотворено?
Вторая же камера, там же на штативе, была навигационной и смотрела вперёд и вниз.
"У-и-и-и-и..." – только и смог выдавить Валерий, судорожно заёрзав в коконе из ремней. Он отчаянно пытался осознать происходящее и вспомнить, что привело его к этому эпическому полёту. Но поток мыслей внезапно прервался: один из пропеллеров, внезапно лишившись тяги, выпустил струйку едкого дыма и замер. Гироскопы из последних сил пытались компенсировать разбалансировку и потерю мощности, но всё бвло тщетно: с этой минуты катастрофа стала неминуемой. Дрон какое-то время ещё боролся за выживание – он прибавил оборотов, попытаясь подняться выше, но ничто уже не могло изменить его судьбу. Дрон был обречён. Вот он накренился и, уходя влево по широкой дуге стал терять высоту, описывая над болотом предсмертные круги...
Тем временем, на значительном удалении от эпицентра событий, оператор, наблюдавший за происходящим на мониторе, довольно потирал руки и глупо улыбался. Он с нескрываемым интересом следил за ужасом в глазах подопытного, который, вероятно, уже осознал свою участь. "Вот так, Валера, или как тебя там, – пробормотал он себе под нос, – не каждый день увидишь такое шоу. Сегодня "Фермаленд" ждет наплыв подписок. Дрон, конечно, жаль. Но... нет худа без добра! Да это-же... бинго! Главное, чтобы он выжил. Иначе..."
Минута спустя Валера уже с грохотом рухнул в болотную жижу, и тут же началась отчаянная борьба за выживание. Приземление – если это вообще можно так назвать – оказалось невыносимо болезненным. В момент падения трухлявый пенек вонзился в копчик, пронзив тело молнией боли. Ноги глубоко увязли в трясине, а пальцы левой руки угодили прямо в лопасть пропеллера, оставляя кровоточащие раны. И все же... могло быть хуже. Гораздо хуже. Главное – он был жив. Ссадины, ушибы и похмелье – это мелочи. Это пройдет. Теперь главное – выбраться из этой ловушки.
Погрозив кулаком торчащей из болотины камере дрона, Валерий попытался высвободить ноги из болотного плена. Это оказалось непросто. Трясина не была бездонной – на глубине полутора метров он ощущал твердую почву, но передвижение в такой среде было крайне затруднено. Неподалеку от места крушения он разглядел небольшой островок и, превозмогая боль, стал продвигаться к нему, скользя на животе от кочки к кочке. Остров оказался обманкой – он был плавающим. Тем не менее, на нем можно было лежать или даже сидеть, если укрепить его корневую систему ветками и травой. Чем он и занялся. Перед преодолением болота следовало отдохнуть и собраться с мыслями. Через некоторое время напряжение стало потихоньку спадать, и Валерий, сосредоточившись на дне вчерашнем, вспомнил всё! А дело было так...
|
