В 1995 году я похоронил отца. Это было даже несколько весело. Он лежал в гробу. Люди, которые его знали, любили, не любили, ненавидели и просто хотели выпить - подходили и целовали. В лоб или в губы. Кто любил, тот в лоб, кто хотел выпить - делал вид. Больше всего страдала по папочке сестра. Она примкнула к его губам и упала в обморок.
Я же ждал своей очереди. Ждал и думал: "А мне это надо?" Наверное, нет. Но подошел и поцеловал.
- Эди-и-к! Пожарь, падла, яичницу.
- Два яйца или три?
- Сам знаешь.
Я иду ему жарить три яйца. Естественно, не на подсолнечном масле, а на "живом".
- Когда, урод, мама придет?
- Еще полчаса, папа.
- Не кажется, что здесь чем-то воняет?
- Рыбой?
- Догадливый, сука? Вынеси мусор и жди маму на улице.
Мне было четыре года.
Это мои отношения с отцом. У кого-то, может, похожие, у кого-то другие. А я жил так.
Однажды мама справляла праздник. Не помню точно, - ну, в общем, у них кто-то рожал из горсобеса, забашляли бабки…. Все и перепились.
Смысл в том, что она пришла поздно - около десяти часов. И отец с места в карьер начал ее бить. Мне было пять лет. За день до этого папа подарил мне маленький ножичек. Я достал этот подарок, подошел к нему сзади и воткнул в спину. Отец развернулся, вынул ножик и сказал:
- Ты это сделал?
Я испугался и замолчал.
- Зачем?
- За маму.
- Ты ее любишь, что ли?
- Да.
- А меня?
- Нет.
Папа меня взял на руки и попытался выкинуть в окно. После этого я начал заикаться.
Везет же на это дело! Не так давно попытался протереть стекла и свалился со второго этажа. Сначала ударился затылком о козырек подъезда, затем этим же местом приложился об асфальт. Поднялся, встряхнулся, аки пес, и пошел домой.
- Ты же мыл окна? - удивилась жена.
Ответил коротко:
- Последняя стопка была лишней.
…Мы с Игорем поймали голубя. Игорь являлся садистом - а я, похоже, ему не уступал. Голубю было страшно. Мы засунули бедную птицу в сигаретный блок и обвязали ниткой. Адольф, так мы назвали крылатого, в нас верил, смотрел подозрительно, но думал, что ничего плохого с ним не сделают. Он ошибался. Мы взяли и подожгли блок.
Голубь не сгорел - у него сгорел хвост.
- Круто, - сказал Игорь. - Нам учительница по биологии говорила, что без хвоста птицы не летают.
Мы поднялись на крышу и решили проверить слова педагога. Голубь лететь не захотел и разбился. Удивленный, я прибежал домой и сказал папе новость: "Знаешь, папа, голуби без хвоста не летают". И получил за это в морду. Поэтому у меня сломан нос. Ну, в первый раз.
Любил папа зверушек…
Зимой мы играли в хоккеистов. У меня, как и у многих тогда, не было денег на нормальную клюшку. Ребята собирали выброшенные елки, с помощью веревки делали "крюк", и получалась клешка. Клешка - это не клюшка, она очень сильно "стреляла", шайбу могла послать с крутой скоростью на пару сотен метров. Вот этой клешкой я и зарядил одному парню в лоб. Случайно, конечно. Потом….
Потом с сотрясением мозга его увезли в больницу, там после операции он и стал инвалидом – хирург, видимо, перепил или, наоборот, недобрал дозу. На следующий день во дворе меня нашел папа Димы, спросил: "Это ты?" - "Да". Он взял меня за шиворот: "Пошли к отцу". Мне было восемь лет, и я не мог не подчиниться.
О чем-то они долго рассуждали. А затем:
- Эдуард, бля, закрой за Сергей Иванычем дверь.
Закрыл.
- Ты играл в хоккей?
- Ну, играл.
- Ты попал в пацана?
- Попал.
- Что было дальше?
- Мы дрались.
- И ты его сильно ударил?
- …
- Ты его ударил?!
- Да.
- Чем?
- Клешкой.
- Подойди ближе.
Я боялся это сделать. Потому что думал, отец меня стукнет. Вообще-то, он меня и раньше бил. Но стало страшно: сейчас треснет так, что просто не встану. Отец потушил сигарету, поднялся с постели. Притянул к себе:
- Ты - молодец!
А потом спросил:
- Этот парень тебя обижал?
Я сказал:
- Да, обижал.
- Так почему же раньше ты мне этого не говорил?
- Боялся.
- Его?!
- Тебя.
- Я тебя тоже обижаю. Ты молчишь. Но сломать ты меня сможешь только лет через двадцать. Согласен?!
Я не ответил. И он меня отпустил:
- Потом поговорим.
«Лет через двадцать, - подумал я. – Или раньше».
Дед моего отца был всего-навсего батраком - у богатого чучела, на которое он работал триста шестьдесят пять дней в году, и один день имел выходной.
Но чучело не ведало, что мужик был кубанским казаком. Иван Степаныч ждал красавицу-дочку, в которую влюбился с первого взгляда - и дождался. Когда пришла советская власть, прадед просто поджег ненавистную усадьбу, похоронил в ней тестя (закрыв в подвале) и взял в жены Катеньку.
…Папа моего отца сделал карьеру. Из простого рабочего он стал ревизором Ростовской области, чего-то там по сельскохозяйственным нуждам, заимел двухэтажный особняк, сад, огород и гигантское поле, на котором по осени студенты собирали для него картошку. Дед картошку эту продавал и выстроил для себя еще два дома - в соседних областях.
У Михал Иваныча было трое сыновей и одна дочка. Больше всего он любил "средненького", Валеру. Почуяв после смерти Хрущева что-то неладное, он ему даже подыскал невесту из "дворянской семьи" - мою маму.
Мама же, как настоящая дворянка, визжала: "Не бей меня - бей этого выблядка!" После этого напивалась.
Мамы и папы!
Наденьте шляпы,
Напяльте шубы,
Чтоб не стучали зубы.
Ключи возьмите
И нас заприте,
Без всякой злости
Катитесь в гости.
В окно мы взглянем:
Счастливо маме!
Отцу счастливо!
Он в шляпе - диво.
Нам только легче,
Что вы на вечер
От нас отстали.
Мы так устали!
Так я понял, как можно людей трахать стихами.
В девятом классе с помощью стихов я трахнул Ирину Александровну. Она только-только пришла к нам после института преподавать литературу. Просто засыпал ее "перлами" типа:
Мечтает любовь о смерти,
Мечтает Луна о море,
Мечтает проказник-ветер
О буйной красе магнолий.
Теряются в небе стаи,
Минуя полетом страны:
Мечтают они, мечтают
Увидеть хоть раз тюльпаны.
Мечтают уснуть столетья,
Мечтают снега растаять.
Мечтает любовь о смерти.
А жизнь о любви мечтает.
- Твою дуру действительно звать Елена-как-ее-там?! - спросил однажды отец.
- Ты про директора? -
- Да! Она мне сказала, что ты кого-то поимел.
- ?!
- Так поимел или нет?
- Да. Ты хочешь мне руку пожать?
- Пожму.
Он подошел, протянул руку и сказал: "Как считаешь, ты молодец?" Потом добавил: "Ты крут, парень". И добавил еще раз: "Ты действительно крут, парень. Ты трахнул ее". А потом провел хук справа. И сказал: "Это за то, что она трахнула тебя".
Окончив школу, я поступил в институт, жил в общаге и наведывался домой не чаще раза в месяц.
Начал курить. Женился. Развелся. И приехал обратно.
- Где ж ты умудрился скопить на машину? - спросил отец. - Я за всю жизнь не смог. Воровал?
После этого мы подрались.
…Утром, после дежурства, ко мне на работу заскочила мама:
- Одолжи-ка ключи, домой попасть не могу - никто не открывает.
Никто и не мог открыть. Папа всего-навсего умер.
Дождавшись своей очереди, целовать отца ни в лоб, ни в губы я не стал. Вообще не стал. И водки "за помин души" мне тоже не хватило. Тогда я подошел к могиле, поднял оставленную там стопку и отпил половину. Сказал:
- Думаю, ты не обидишься, папа.
"Гости", недоуменно переглянувшись, промолчали. Мама подошла, отвесила мне пощечину и вынесла вердикт:
- Недоумок!
Поминки прошли, что называется, по-настоящему. Мамина подруга, сорокалетняя тетка, "дала" мне из жалости. А старший брат отца, занимавщий какую-то неслабую должность в питерской администрации и прилетевший к нам на военном самолете, нажрался и пошел провожать другую подругу мамы. Секса у них не случилось по той простой причине, что дядька забыл в столовой ботинки, а заходить в дом в грязных носках посчитал неприличным. Джентльмен, бля.
Дома я собрал сумку: бутерброды, сок, два "литровика" водки.
- Куда это ты намылился? - спросил дед, кубанский казак.
- К друзьям.
- У тебя отец умер - мой сын, а ты к алкашам?!
- Эти алкаши его закапывали. Эти алкаши не пришли на поминки, чтобы не видеть настоящих пьяниц. Эти алкаши по-настоящему уважали моего отца. В отличие от некоторых.
[justify]Дед, кубанский казак, тут же кинулся в драку. Господи, до чего же мне надоела родня! Похожи, как оловянные солдатики в одной
