В процессе собственного сочинения

ㅤ На стойку бара влез пьяный мужчина. Это был бармен. И, по всей видимости, он не только работал здесь, но и являлся владельцем этого захолустного места на отшибе города, иначе Назар не мог объяснить его поведение.
ㅤ— Гости, — бармен икнул и чуть не упал, — слушайте. Ноль три, тридцать пять. Собственного сочинения, — почесав мокрой от напитков рукой взъерошенную голову, чтец исправился, — или в процессе собственного сочинения.
ㅤЗал бурно отмечал внезапно выпавший выходной в середине недели, поэтому никто, кроме Назара, не обратил внимания на неуклюжее, но чем-то притягательное выступление управляющего. Тот, в свою очередь, также не заметил почти полное отсутствие внимания со стороны своих клиентов, а монотонно и тягуче начал, всё время обрывая последние два слова каждого предложения, словно готовясь упасть со стола в поклоне аплодисментам у себя в голове:

ㅤㅤНа метровой толщи объявлений
ㅤㅤГолоса сорваны.
ㅤㅤЧасы скажут: “Четверг. Бледносменный”;
ㅤㅤРечь их аморфная.
ㅤㅤПо дороге к себе в свете солнца
ㅤㅤВоздух разря́женный.
ㅤㅤПаутина в лачуге дождётся,
ㅤㅤБыл здесь поклажею.
ㅤㅤЛедяные шнурки тонут в снеге —
ㅤㅤГлупость и вечное.
ㅤㅤНочью скидки, снотворно в аптеке
ㅤㅤВсё безупречное.
ㅤㅤНа экране взгляд — видеозапись,
ㅤㅤПиксели выбиты.
ㅤㅤВ саду стулья (четыре) — стол трапез;
ㅤㅤОдин стул выбывший.
ㅤㅤОблупилось граффи́ти вне комнат,
ㅤㅤДивный мир — новшество.
ㅤㅤОбрёл веру, нашёл крест — паломник,
ㅤㅤКладбища тождество.
ㅤㅤHaving strange unclear dreams, bullshit;
ㅤㅤContinue, cinema.
ㅤㅤВсе всё знают и помнят: заложат;
ㅤㅤПрескевю циника.

ㅤБармен спрыгнул со стойки, приземлился на прямые ноги и развёл руки. Поклон. Овации? Нет. Осмотрев всех пьяными глазами под густыми чёрными бровями, мужчина заметил Назара и кошкой метнулся к нему. Всего мгновение, а уже можно было чётко рассмотреть каждый волосок щетины странного поэта.
ㅤ— Как Вам моя словесная лиминальность этого вечера? — спросил бармен, но не дал ответить Назару, а что-то пробубнил в задумчивое лицо юноши и уже чётко прошептал, — Специально для Вас я прочту своё произведение ещё раз и, разумеется, сохраню предписание “в процессе собственного сочинения”. А Вы записывайте. Вот, держите карандаш. Для новых строк стоит чётко зафиксировать в своей голове старые.
ㅤСмочив горло уже потеплевшим пивом из бокала юноши, бармен снова прочитал своё стихотворение, сохраняя манеру повествования: даже икота повторилась между теми же словами; а в конце добавил:

ㅤㅤОт поэзии боли в запястье:
ㅤㅤПоэлегантнее.
ㅤㅤМне большую коробку из счастья.
ㅤㅤПоложу ба́нт в неё.

ㅤИ снова руки в стороны, и снова поклон, и снова тишина аплодисментов.
ㅤ— О чём задумались? Что ищешь? — голос бармена стал твёрдый, а в словах послышалось церковное эхо… эхо, что не знала пьяных тембров. И снова не дождавшись ответа, мужчина продолжил, — Смысл? Не смеши.
Назар задумчиво поднял глаза от исписанной салфетки и ждал развития мысли.
ㅤ— Вы совсем не знаете автора. Минуту назад Вам было известно лишь то, что он пьян. Но даже это оказалось ошибкой, уверяю. И даже, если Вы примите, что в этих словах полных бреда есть подтекст, то вряд ли сможете расшифровать моё подсознательное, ведь этого даже я не мог полностью. Поэтому Вы не узнаете, что я заложил в свои строки, — бармен достал смятую из кармана пачку и вытащил последнюю сигарету. Нежно выпрямив папиросную бумагу в аккуратный цилиндр, он смял упаковку и положил её в карман рубашки, а затем закурил, пропитав грацией каждое движение (Назару показалось, что даже зажигалка стала на мгновение джентльменом). Стряхнув пепел, мужчина стал вглядываться в потолок и продолжил, — Единственное, пожалуй, что можно вынудить из сие смыслового потока, — это свою человеческую натуру.
ㅤБармен встал и ушёл за стойку. Назар последовал за ним и сел на барный стул. К этому времени (что очень странно), в зале никого не осталось: только мужчина, протирающий стол, и юноша, смотревший на икону за бутылками на полке.
ㅤ— Заметили странника, что бродил в толпе пьющих и настойчиво что-то искал? Нет. Разумеется. Но в итоге он просто посеребрил себе виски́ моей авторской крошкой из коктейля и ушёл. Что изволите? Не отвечайте. Исполню в лучшем качестве, главное, внимательно слушайте.
ㅤБармен поставил между собой и клиентом пустой стакан, провёл ногтем по краю стекла и начал монолог:
ㅤ— Человек — существо сомнения. И если есть Бог, то он и создал именно человека, чтобы тот всё время сомневался. Понимаете? Не кажется ли Вам… попрошу отбросить на мгновение всё своё человеческое сомнение… что в действительности… конечно же в той действительности, где небытие строго не существует по Пармениду… мир есть мир, жизнь есть жизнь, счастье есть счастье, добро есть добро и бесконечность других тезисов, за исключением, бесспорно, смысла в них.
ㅤНазар задумчиво покачал головой.
ㅤ— Вы же не спорите со мной о том, что мир, допустим, не есть мир. Верно? Но какой толк в этой фразе? Мир есть мир… Великая мысль, лишённая смысла.
ㅤЮноша всё также не мог уловить суть монолога бармена и продолжал недоумённо всматриваться в его глаза, надеясь хоть там что-то найти, чтобы понять.
ㅤ— Как бы сейчас специфично не звучало, но в чём смысл сомневаться в том, в чём смысла нет? Объясню. Например, я ни одного утра не сомневался в том, почему я чищу зубы именно зубной щёткой. Она зубная, поэтому и чищу. Ни сомнений, ни смысла в озвучивании данного факта. Так и в масштабе. Родился, жил сто лет и умер. Це-е-ела-а-ая жизнь. Но в итоге, жизнь есть жизнь.
ㅤМужчина посмотрел на стакан, а после вопросительно на юношу.
ㅤ— Совсем не притронулись. Почему? Без разницы. Ваше право. Скажу лишь то, что смысл — результат сомнений, сомнения — черта исключительно людей. Хотите смысл — сомневайтесь, и будете человеком. Только ведь все ваши истины, смыслы — это условность, придуманная вами же. Попробовали бы хоть раз усомниться в самом сомнении, ведь сомнение есть сомнение.
ㅤ— Как-то много “сомнений”.
ㅤ— Ваша правда, — прошептал бармен и застегнул на губах мысленную молнию.
ㅤНазар встал, аккуратно сложил салфетку со стихотворением безумца и уже хотел положить её под стакан, но грустный взгляд бармена со слабо виднеющейся улыбкой оставили строки бессмысленного текста в кармане юноши.
ㅤЗа окном стало светать. Скрипнула входная дверь. В след уходящему донеслась последняя фраза странного поэта: “Философский камень — сердце голема с именем Человек. Отыщи и вытащи камень — Человек исчезнет”.