Первое — это свет корабля. Космический корабль светился ужасающим, необычайным светом, раскалывающим небеса, как рёв трубы. Ослепительный свет предшествует ему и следует за ним. Перед кораблём движется светящийся конус, прорезающий пустоту. За собой корабль оставляет световой след такой интенсивности, что, кажется, его можно собрать и взвесить. Этот свет испускает гипердвигатель корабля: корабль пожирает пространство, и свет — его отбросы.
Внутри этого сияния вы увидели бы иглу в десять километров длиной. Это и есть корабль.
Сильверберг Роберт. Подселенец.
В бескрайнем сером тумане, за пределами привычного космоса, медленно дрейфуют гигантские ржавые сферы — Чистильщики. Внутри них — лабиринты из скрученных рельсов, балок и шестерён, залитые тусклым светом, который никогда не греет. Здесь живут те, кого Вселенная давно и всерьёз забыла. Или не знала никогда, как просмотреть.
Когда-то они были частью внешнего мира — свободного, изменчивого, полного потоков энергии и бесконечных возможностей. Но катастрофа загнала их сюда. Они бежали от смерти — смерть для них также была концом. Они искали убежище от стирающего оружия границ Тенарии и пустоты, что пожирает всё несовершенное. Чистильщик стал их ковчегом, их тюрьмой и домом.
Жизнь здесь течёт иначе. 99,99999% времени они спят. Их сущности растворяются в силовых полях, становятся частью металла, замирают в глубоких стазисах, где миллионы лет пролетают как мгновения. Они не знают скуки, как не знает её личинка в коконе или насекомое в инсектарии. Их сознание — это не поток мыслей, а резонанс, ожидание, готовность.
Иногда один из них или двое-трое пробуждается. Не от звука или света — здесь их нет. От импульса, далёкого эха внешнего мира, вибрации границы, случайного всплеска энергии. Тогда сущность медленно собирается из тумана и металла, обретает форму — клубок тусклых нитей, пульсирующая сфера, ажурный узор. Она скользит по коридорам, касается стен, слушает тишину.
Они не пытаются узнать имён друг друга или общаться. Не ведут разговоров. Их общение — это обмен световыми импульсами, изменение структуры поля, совместный резонанс. Иногда они собираются в залах, сплетаются в сложные фигуры, и тогда по Чистильщику проходит волна — словно вздох древнего механизма. Но им пока нечего сказать.
Они мечтали о побеге и теперь лишь просыпаются на несколько земных часов, проверяя, цела ли внешняя граница Тенарии. Видя, что да, они снова засыпают, и суета под название «события» неуместна в этих ржавых на вид лабиринтах. Для них Чистильщик — не совсем клетка, а единственная реальность жизни. Они не знают тоски по утраченному — память о внешнем мире не стёрта и не стала мифом, который не расскажешь словами. Они ждут. Им чужда скука и эмоции, они просто ждут во сне, и привыкли к этому. По сути, космонавт, выброшенный в глубокий космос, не был так оторван от Земли, как эти невольные механические острова жизни в губительной даже для них пустоте.
И снова наступает сон. Сущности растворяются, коридоры пустеют, и только ржавый металл хранит их эхо. Они ждут. они снова станут частью чего-то большего. Но многим нравится и это, и за миллиард земных лет они изменились, чтобы жить внутри приборов, чья разрушительная мощь превосходит всё оружие, описанное в вымысле эфемерных созданий из плоти и крови. Металл тоже иллюзия: Чистильщик весь от и до состоит из силовых полей. Как и его обитатели.
Но пока — только тишина, туман и вечный сон в железных снах Чистильщика. Вечный сон, ставших образом жизни. Стоит ли возвращаться в беспокойную суету, если тут при наличии энергии не надо откуда двигаться? Зачем снова в пустоту, даже, если она станет цветущей и живой? И тут хорошо! События, что гаснут, едва пройдут, эфемерное, что само появляется и исчезает, рождая такие же бессмысленно бесплодные события, и так снова и снова? Нет уж, вечный покой и сон многим уже лучше!
