Буду наслаждаться покоем и цветами. Подружусь с пугалом в огороде.
Пугало стояло в огороде. На нем выцвел халат. Его соломенное лицо выражало скорбь. Не лучший объект для дружбы.
Мишель быстро перевела разговор.
- Почему могила общая?
- Я могилу не выбирала.
- Это понятно. Как в ней оказалась?
- Последнее, что помню, съела просроченную сгущенку.
- Отравилась?
- Нельзя жрать всё подряд. Как здесь с этим?
- С едой? – Переспросила Мишель. – Так… Зубов же нет.
Мишель открыла рот. Показала десна. Беглянка рассмеялась. Как славно она смеялась!
- Наши беззубые приспособились. – С искренней улыбкой, создав доверительную атмосферу, прошептала:
– Бедолаги отчаянно сосали хлебный мякиш у помойки.
- Фу. - Мишель поморщилась.
У тех, кто не перешел в четвёртое измерение, а остался служить высокой цели: выталкивать новопреставленных из мира живых, сохранилась мимика.
Мишель сдвинула брови. Брови поползли вверх. Густые брови. Черт бы их побрал! После смерти они стали расти, как на дрожжах.
- А самые обстоятельные. – Хитро прищурилась покойница. В ее голове поселилась детская беззаботность. Её словно «отпустило» после смерти. - Приносили с собой вставные челюсти. Пожуют ими. И обратно – в драный мешочек. Берегли.
- Прекрати! – Потребовала Мишель. Уставилась на собеседницу. Рассмотрела, как следует.
Что в ней было такого необычно? Обгрызенные ногти. Ногти, хорошо сохранившиеся после смерти, выглядели неэстетично. Кожа вокруг волосяных фолликулов потрескалась. Ее волосы перед погребением не расчесали.
Ну и вид… Не позавидуешь.
Покойница была счастливая!
Мишель натянуто улыбнулась.
Несмотря на внешнее превосходство, у нее были отличные ноги, крепкие руки, и волосы она помыла настоящим шампунем, Мишель чувствовала себя обделенной.
- Хитрецы сдают зубы в прокат. В прокат можно сдать что угодно. – Покойница улыбнулась.
А будучи живой, она пребывала в таком отчаяние, что впору было повеситься. И даже нашла дерево. Но не успела.
- Всякому предлагают зубы, кто может заплатить.
Мишель ярко представила чужие зубы, и появились рвотные позывы. Впервые после смерти захотелось блевануть. Так это было мерзко.
С каких пор Мишель стала брезгливой? Когда психи плевались жёлтой слюной (она меняла цвет из-за лекарств), а её соседка по палате гадила мимо «утки», Мишель было всё равно.
- К счастью, у меня были свои. Серые зубы. Зубной пасты не было. Внешний вид зубов напоминал старый забор.
- Это отвратительно. Это самая страшная история, которую я слышала. – Призналась Мишель.
- Никто не жалует тех, кто собирается у мусорных баков. Многие думают, что у нас отсутствует мозг.
Новая знакомая обиженно замолчала.
У помойных баков никому не было скучно. У помойных баков много говорили. Сразу обо всём! Бомжи были с фантазией. Знали забавные истории. В компании смело рассказывали небылицы. Это спасало от тоски. Любили историю про черные ворота. Перед кем возникали черные ворота, беда. Из-за ворот доносились страшные враждебные голоса. Часто голоса перечисляли ошибки прошлого и грехи с абсолютной точностью. Умирающий твердо знал, что это за ним пришли. И утащат его не в лучшее место.
Бомжи боялись Божьего суда.
Вовсю болтали про мутантов с испорченными ногами. Мутанты были реально заразные. Мутантов нельзя обнимать. Мутантов не пускали в ночлежку. Места для них не было. Даже зимой.
Бомжи хотели жить.
У бачков успевали вспоминать о любовных утехах. Спать вдвоем всегда веселей.
У некоторых бомжей был колоссальный словарный запас. Они видели оба мира. Мир нищеты и мрака. Мир, в котором человеческий разум стремился к свету и достатку.
- А в четвертом измерении все едят. – Мишель пихнула новопреставленную в бок. По-свойски. Локтем. Словно родственницу.
- Чем едят? Вырастают новые зубы? – Покойница пришла в дикое изумление.
- Вырастают. Белые. Крепкие.
- А я любила беленькую. Крепкую.
- Пила?
- А то!
- В четвертом измерении технологии, недоступные этому миру. К тому же, там пища другая. Нельзя, чтобы новые зубы повредились. Предлагают питаться мягкими фруктами и кашами.
- Часто едят?
- Достаточно часто. Но животы у них не растут.
Откуда Мишель знала подробности? Главный рассказывал. Сослуживцы намекали. Вечерами, играя в нарды, они только и шептались, что о продуктах.
Сослуживцы сильно чувствовали голод.
- Тебе нужно выйти на свет. – Мишель поднялась. Пальцы ног уверенно держались за карниз.
Чёрные туфли находились рядом. Бегать за покойницей в туфлях было трудно. Поймав новопреставленную, Мишель сразу избавилась от обуви.
Всё же… что-то в смерти было положительное. Можно безбоязненно стоять на карнизе крыши. Балансировать на узком выступе и раскачиваться из стороны в сторону.
Летать над бездной. Руками хвататься за облака. Дружить с ветром. Разговаривать с далекими звёздами.
Мишель оглядела местность.
У этого ветхого дома растет сирень. Сирень – популярное растение дачников. Хозяин дачи умер, сирень осталась. Если бы Мишель захотела, прилегла бы на ветку. Воткнула бы в волосы фиолетовые цветы. Отыскала бы редкий цветок. Цветок с шестью лепестками. Загадала бы желание.
У покосившейся калитки - высокая трава. Траву давно не косили. Можно спрятаться в траве и лежать тихо.
А какая калитка! Дверь в заборе была низенькая. Простая, как жизнь. Калитка пахла добром. Если бы не ужасная работа, Мишель поскрипела бы старой калиткой. Для души.
Чертова работа сводила Мишель с ума. Постоянный шум оркестра. Поиск этих беглецов…
- Пойдем со мной. – Мишель отряхнула от сора чёрное платье. С платья посыпались мысли. Упали в траву. Схоронились.
Главный научил сбрасывать мысли. Главный каждый день освобождал рабочую память.
После смерти мысли влияют на реальность.
Качество жизни в новой реальности было удовлетворительным.
- Какая ты хитрая! Как мой адвокат.
- У тебя был адвокат? – От удивления Мишель присела.
- Почему я ничего не помню?
Она ждала ответа. Его не последовало. Покойница шмыгнула носом.
- Поплакать бы. Да слез нет. – Сказала грустным тоном.
На секунду их глаза встретились.
Слез, действительно, не было. Ни у Мишель, ни у сослуживцев, ни у новых покойников.
- Сложная ситуация. Здесь никто ничего не помнит. Лишь Главный.
- Какой он?
Мишель неуверенно пожала плечами. Как описать Главного? Обычный. С сильными руками. С муляжом под рубахой.
У всех были муляжи. У кого из дуба. У кого из сосны. А внутри – ничего. Ничегошеньки… Только у главного – сердце. Главный утверждал, что его сердце настоящее, но Мишель не верила ему. Все может быть, что внутри массивной деревянной конструкции ходили и тикали часы.
- А почему ты не вышла на свет? – спросила новопреставленная.
Всё она хотела знать! Любопытная покойница…
- Меня оставили. Я здесь работаю.
Мишель отвернулась. Мишель не любила врать. Будучи живой, всегда избегала лжи. А ее нагло обманывали. Не краснея, выписали из квартиры. Единственное жилье продали. На улице Мишель потерялась…
- Лукавишь. Потому и отвернулась от меня.
- Я жду кого-то. – Призналась Мишель.
- Кого?
- Образ стёрся. Беда… - Вздохнула Мишель. – Когда-то я была невестой. Он позвал замуж. Я согласилась. Руками сшила платье. Свадьбу играли тихо. Так и жили. Скромно. Не напоказ. У меня был хороший дом. – Тихо проговорила Мишель. – Вечерами мы запирали дверь на засов. Чтобы счастье не сбежало.
Мишель помнила ощущения.
- У меня тоже был дом. Даже имение. Никто не знает, что происходит за закрытой изысканной дверью.
От страха у покойницы побелели губы. Стали по-настоящему мертвые. А только что они были розовые. И не дрожали.
- Тебя били?
- По щекам. Рукам. Голове. Иногда ногами в живот. – Без тени смущения ответила покойница.
- Помнишь кто?
- Нет.
- Нет домашнему насилию!
Мишель стала кричать во всё горло. Мишель не могла скрыть своё состояние. Мишель становилось дурно при одной мысли о насилии. В клинике её избивали.
Мишель услышали! Что тут началось. В траве закопошились кузнечики. Червяк наполовину вылез из земли. Показал свое тело. Букашка расправила крылья. Распласталась.
Отличный спектакль жизни.
Если долго сидеть на карнизе, можно получить удар солнечными лучами прямо в голову.
Наверное… Никто из сослуживцев не проверял.
Вдруг. Покойница засуетилась. Чуть не свалилась с крыши. Не хватало, чтобы у неё оторвалась рука. Или нога. Ищи потом.
Наверх поднимали только целое!
Если у объекта отсутствовала часть тела, ее дорисовывали. Потому-то Мишель оставили. Мишель дорисовывала.
Старый художник - творец с ранимой душой терпеть не мог чужие похороны. Он и свои-то ели-ели перенес.
- Я хотела с ним развестись. – Нервно проговорила покойница. - Адвокат обманул меня. Он всерьез хотел упечь меня в психушку. Это был сговор. Лишь бы не давать развод. Пришлось бежать.
Будучи живой, она бежала долго. Белыми ногами отважно месила черную грязь. Той осенью шли проливные дожди.
У помойных широких баков ноги быстро огрубели. Появились натоптыши. Трещины на пятках.
- А я была счастлива. Там. С ним. – Доверительно сказала Мишель. – У меня был хороший муж.
Фрагменты воспоминаний – счастливые яркие вспышки.
- Повезло. – Потянула новопреставленная.
- И тебе повезет. В четвертом измерении сбываются мечты.
Надо сказать, что Мишель мало что знала о четвертом измерении. Никто из её сослуживцев сам лично не обследовал четвертое измерение. Вряд ли вообще можно было доверять информации, поступающей сверху вниз.
- Всех забирают?
- Каждому дают шанс.
- Несправедливо. – Новопреставленная вздохнула. – Можно по-свински прожить жизнь и оказаться в раю.
- Рая нет.
Главный рассказывал.
Нет рая. Нет ада. Есть измерения. В четвертое измерение забирают всех. В четвертом измерении нет стен. Нет рамок. Ни на что не наткнешься. Свобода мысли формирует собственную реальность. Там каждый – настоящий творец.
В четвертом измерении души созревают. Потом их сортируют. Мало кого отправляю в пятое измерение, откуда уже не возвращаются. Почти всех снова сбрасывают в физический мир, чтобы душа могла исправить старые ошибки.
- Скоро наступит ночь. – Сказала Мишель. - Придётся торчать в старом доме до утра. Опасно бродить в темноте. В темноте обитает тот, кто любит мясо.
Беглянке нечего было бояться. Ментальное тело – это не мясо. У беглянки была тонкая оболочка и она буквально светилась, словно новогодняя ёлка. Свет пропадет через сорок дней.
Но Мишель он мог слопать.
Беглянка перевела взгляд на ту, от которой убегала. Преследователь не был хищником. Не был охотником. Пред ней была почти обычная женщина. Она казалась живой. Её свойства были уникальные. Задушевный голос. Не стеклянный взгляд. Отчасти равноправный член живого мира. Это объяснялось удачным стечением обстоятельств.
Неживая не перестала быть тем, кем была раньше.
-– Что помнишь о нем?
Покойница прикоснулась к неровно остриженным волосам Мишель.
С близкого расстояния Мишель увидела, что ресниц у мертвой уже не было. Как Мишель пропустила начало изменений? Примут ли её теперь? Поднимут ли наверх без ресниц. Краски остались в лагере. Не дорисовать.
- Однажды он не пришёл домой. – Честно ответила Мишель. - Тот день был последним важным днем. Потом… Череда пустых дей. И… всё
