САРИ

­


1
Первый класс был просто огромный. В нём училось тридцать семь детей, все родители которых трудились в совхозе. И чтобы дети не болтались по селу без дела, их кормили, а потом они автоматически переходили в группу продленного дня, где делали уроки, читали или занимались чем-то полезным.

Принципу, который Ольга усвоила с пелёнок: «Делу чуть-чуть, а потехе намного больше», – она была верна всю жизнь. А раз занималась она хорошо, её назначили шефствовать над отстающими учениками. Это было не из весёлых занятий. Уж здесь она уже не церемонилась. Особо «одарённым» знания приходилось втолковывать кулаком.

Быстро сделав уроки, она брала в библиотеке книги и читала, порой строго поглядывая на расшумевшихся.

Её боялись и слушались.

В среду и в выходные дни отец Ольги в клубе крутил кино. Сеансы шли один за другим: для детей в шестнадцать часов, а в восемнадцать и двадцать – для взрослых.

Возможности посмотреть фильм бесплатно Оля никогда не упускала. Пригрозив глупым ученикам, она брала лучших подруг, и они довольные шли в клуб.

В этот раз демонстрировали индийское кино. Взяв с собой Капличную Лену, соседку, что училась во втором классе, они быстро направились в клуб, время поджимало. Фильм потряс девочек. Они с замиранием сердца смотрели на роковую индийскую любовь, происходящую на экране. Ольга даже пару раз всплакнула от нахлынувших чувств.

После кино подружки пошли к Лене. У неё был магнитофон и записи индийских песен.
Быстро раздевшись, девочки стали весело танцевать, изображая Гиту и Зиту, вертя в разные стороны плечами и бёдрами.

– Нет, – наконец сказала разгорячённая Оля, – так дело не пойдёт. Мы совсем не похожи на Зиту и Гиту.

– Почему? – удивилась наивная Лена.

– У них между бровей были точки.

– Давай мы тоже их себе нарисуем.

Ольга старательно, с глубоко засунутой губой, нарисовала подруге синими чернилами большое пятно между глаз, себе же она это сделала красным карандашом.
И вновь счастливые девочки пустились в пляс.

Но вдруг Олю осенила новая идея.

– Лена! – резко остановилась она. – А ведь они были одеты в сари. Без них мы ни капельки не похожи на индианок.

– Можно взять мамины платки.

– Платки не пойдут. В них ходят только кулёмы и старухи.

Ольга подняла глаза, и её взор потеплел. На окне, от потолка до пола, висела розовая штора.

– Неси табуретку, – скомандовала она.

В одно мгновение она влезла на комод.

Вскоре занавеска рухнула к ногам растерянной Елены. Не успела подруга опомниться, как полотно было быстро разрезано поперёк на две ровные части.

– Ура! – взвизгнула радостно Оля. – У нас есть настоящие сари, – и набросила одну половину на Лену, а другую на себя.

Теперь всё выглядело натурально, теперь от Гиты и Зиты девочки ничем не отличались. Дом вновь наполнился жарким воздухом далёкой Индии.

И вдруг Ольга в окно увидела идущую по улице с работы маму Елены, тётю Валю, а мама у подруги была очень строгая. Трудилась она на ферме, а отец был конюхом. Он часто выпивал и тогда был со всеми крут. Мать с дочерью в это время даже убегали из дома и ночевали у соседей.

Как только она это заприметила, быстро схватила своё пальто, сунула ноги в сапоги и, не попрощавшись, пулей вылетела из дома, чуть было не сбив входящую во двор тётю Валю.

Вбежав в дом, Олька со всего маху врезалась в мать, которая не устояла и повалилась на кровать.

Надо сказать, что девчушка за свою короткую жизнь сделала столько шкоды, что мать, увидев её бегущей, не задавая лишних вопросов, сразу пустилась в погоню за ней, понимая, что дочь опять что-то натворила.

– Что ты снова сделала, бисова дытына?

Увидев, что тётя Валя с двумя половинками занавески бежит к ним, Ольга стремглав вылетела из дома и забилась в дальнем углу свинарника.

– Франя, ты посмотри, что твоя дочь наделала! – прокричала с порога Валентина и бросила ей обрезки ткани.

– Батюшки! – всплеснула руками мать Ольги. – Я её придушу!

– Твоё право. Только мне на окна нечего теперь вешать. Хорошо, если мой придёт трезвый, а не дай Бог пьяный. Тогда он и меня и вас поубивает.

– Денег, Валя, у меня нет, сама знаешь, чтоб новую тебе купить. Давай я её прострочу. Сделаю так, что и шва видно не будет.

– Она всё равно станет короче.

– Не будет. За счёт подогнутой ткани я её удлиню. Не переживай, будет как новая. Иди, Валюша, занимайся по хозяйству, я тебе её сама принесу.

– А где эта преступница?

– Как увидела, что ты идёшь, – ветром из дома сдуло. Где-то затаилась. Нет у меня времени её сейчас искать. Надо со шторой быстрее разобраться. А явится…

2
Ольга сидела в свинарнике, пока не услышала, что пришёл отец. Она вылезла оттуда, с ног до головы испачканная в грязи.

– Что ты там делала, замарашка? – засмеялся отец. – Решила провести эксперимент по превращению человека в свинью? Вижу, что тебе это удалось, – и он снова зашёлся смехом.

Девочка хотела запихать в рот губу, но та оказалась в грязи, и она принялась её сплёвывать.

– Меня мама убить собирается, – плаксиво сказала она.

– Это серьёзная угроза. За что?

– После фильма мы пошли к Лене и начали играть в индианок. А чтобы было всё натурально, я у них порезала штору, чтобы сделать сари.

– Получилось?

– Получилось.

– Это замечательно. Вот если бы не получилось… Тогда другое дело. Пошли в дом. Или тебе со свиньями веселее?..

Мать сидела за столом и строчила на машинке.

– Явилась, чёртово отродье? Иди сюда, мерзавка! А почему она такая грязная, где опять была?

– Дочь уходит от нас, – грустно произнёс отец. – Она нашла себе новое пристанище.

– Где, если не секрет?

– У свиней. Судя по внешнему виду – это у неё получилось, она с ними уже нашла общий язык, – снова засмеялся отец.

– Туда ей и дорога. Ты знаешь, что она сегодня сделала?

– Слышал уже. По индийскому радио про это говорили, – он хохотал как умалишённый.

– Правда, что ли, говорили? – дёрнула за рукав отца Ольга.

– Не только говорили, но и приглашали с дружественным визитом. Снимай всё с себя и бросай стирать. Мать просто заскучала без работы. А сама в ванну забирайся, я сейчас туда воды тёплой принесу.

– Ваня, не пускай её больше на фильмы. Она скоро всё село разнесёт! – крикнула мать – И не потворствуй ей! Ишь, защиту себе нашла в лице отца.

– Хорошо. На индийские больше не пойдёт, теперь только на военные, – и он снова залился долгим смехом.