Мальчик и враги

                                                                              Мальчик и враги

Мальчик долго бродил по квартире и шагами измерял длину стен. Он не мог понять, зачем нужны три комнаты, но знал, что самая главная комната, это кухня, и там всегда можно найти маму. Знал он и другое, знал про папу, который в зале писал диссертацию за огромным столом и не мог ее закончить. Знал мальчик и про дедушку, который в своей спальне спал строго под диваном и читал газету "Правда", потому что не мог расстаться со своим партизанским прошлым. А еще, мальчик слышал, что есть слово враг, но понять не мог, кто это и что это? И с этим вопросом, он тихонько подкрался к папе, как учил дедушка, и воткнув ему вилку в спину, со словами "руки вверх". 
Когда папа поднял руки, мальчик сразу спросил папу: "Отвечай, только правду говори, кто такие враги?"
Папа весь задрожал от страха и поднял в руках чернильницу, но все чернила вылились на диссертацию и диссертация опять пропала. 
- Опять по новой начинать писать? Руки, можно опустить? - спросил папа, не переставая дрожать.
- Теперь можно руки опустить, потому что нет больше диссертации, значит и вопрос можно задать, глядя тебе в глаза, как на допросе, - ответил мальчик. - Кто такие враги, отвечай, сволочь!
Но папе было уже не до вопросов мальчика, он снял с себя носки и начал оттирать чернила с диссертации. 
- Тоже мне, трагедию устроил! - сказала мама из кухни, услышав причитания папы. - Новую напишешь! Лучше б на работу устроился, чем диссертации писать, писатель хренов.
- Как же я могу устроиться на работу, если пишу диссертацию? - ответил папа и пошел в ванную стирать носки.
Но носки он не постирал, а решил сам искупаться и потому, орал из ванной, как недорезанный поросенок: "Сволочи, опять холодную воду отключили!"
Что было дальше с папой, мальчик не знал, но почувствовал, что ему в рот вогнали кляп, завязали глаза и руки, и за ноги куда-то поволокли. Развязал мальчика дедушка, который жил под диваном и привык брать языка - неважно, кем были языки, статус языка получали и мама, и папа, и даже соседка тетя Галя. Она могла внезапно исчезнуть из кухни, когда приходила в гости, и только через неделю все понимали, что попала к дедушке под диван - в качестве языка.
К партизанским привычкам дедушки все привыкли и потому, дедушка значился в партизанах даже в местном музее, как не без вести пропавший, а как случайно живой. Потому, что все партизаны давно умерли, но их показывали по телевизору, а дедушку не показывали, потому, что он был настоящим партизаном.
- Я слышал, что ты спросил у папы, - сказал шепотом дедушка. - Давай по маленькой!
И налил мальчику спирта из фляги: "Чистый, не переживай" - сказал дедушка, и они с мальчиком дернули по стопарику.
- Почему шепотом говоришь? - спросил шепотом мальчик.
- Потому, что враг может нас услышать и тогда всем нам хана! - ответил дедушка и опять разлил спирт по стопкам.
- А что, враг нас может услышать? - спросил мальчик.
- Может, если захочет, - ответил дедушка, и предложил разговор перевести в переписку, на клочке бумаги.

Они долго переписывались, до самого обеда вели переписку, пока мама не позвала на кухню обедать. И теперь, никакой враг не мог догадаться, что под диваном находились мальчик и дедушка - на кухне они громко разговаривали об америкосах, смеялись. Папа тоже подключился к любимой теме - пиндосы были частью его диссертации, и потому, мама всем налила водки по стаканам. Мама тоже любила почесать язык про пиндосов, как и любила чесаться в целом - о кота чесалась, о дверной проем, даже о соседа Льва Давыдовича Троцкого могла почесаться. И не было в этом чего-то зазорного или постыдного, считала мама, но, на кухню ворвалась соседка тетя Галя и с прискорбием сообщила: "Умер Чак Норрис!"
Семья мальчика почтила память Чака минутой молчания и вставания, и мама поставила на стол трехлитровую банку водки: "Помянем".
Через час компания уже не помнила, кто такой Чак Норрис, но мальчик во хмелю внезапно расслабился: "Так, может, кто мне объяснит, кто такие враги? Пиндосы или работники ЖКХ, которые папу искупали к кипятке?"
Воцарилась немая сцена. Члены семьи начали рыскать взглядом по потолку, в поисках жучков, а дедушка приложил палец к губам и прошипел "тсс". Но тишину прервал ворвавшийся на кухню сосед Лев Давыдыч и объявил: "Все! Нам трындец - нет тырнета, отключили!"

Скорая помощь не приехала в квартиру мальчика - инфарктов не произошло, но ему пришлось еще два раза сгонять в магазин за водкой. Потом он бегал за пивом, за колбасой, а один раз разогнался так, что пробежал мимо магазина и очутился возле милиции: "Мы тебя вражину, в этот раз точно определим на 15 суток" - услышал он, когда из воронка, тащили за ноги какого-то забулдыгу.
Домой мальчик вернулся счастливым, с овощами, салом и с ящиком водки в рюкзаке. Теперь он точно знал ответ на свой вопрос, потому что "моя милиция меня бережет" въелось в сознание мальчика, еще в роддоме. А что папа не написал диссертацию, все это ерунда, может быть, когда и напишет, главное знать, кто враг, а кто друг. И когда мальчик зашел на кухню, где царила дружественная атмосфера - тост говорил сам Лев Давыдович: "За нас, за нашу дружбу!"


                                                        С уважением ко всем читателям          Никита Антонович.