Гера и Макар сидели на скамейке у парка. Пиво приятно холодило руки, солнце пригревало, а жизнь, как обычно, не требовала от них никаких подвигов. Вокруг бегали люди, делали зарядку, растягивались - одним словом, занимались тем, что Гера называл «добровольными страданиями».
- Смотри, - сказал Макар, - Лёха побежал.
- Вижу, - кивнул Гера. - Наш медик‑герой. Три раза в неделю спасает себя от смерти.
По беговой дорожке бодро трусил их одноклассник Лёха - человек, который верил в ЗОЖ так же искренне, как Гера верил в Древнюю Грецию.
Через минуту Лёха подбежал к ним, сияющий и запыхавшийся.
- Здорово, мужики!
- Здорово, - ответили оба.
- Пиво будешь? - предложил Макар.
- Не, не могу! Мне ещё два круга пробежать надо. Если не добегу, жизнь на двадцать минут не продлится.
Он сказал это с такой серьёзностью, будто речь шла о международном медицинском протоколе. Махнул рукой и побежал дальше.
Гера и Макар проводили его взглядом.
- Жалко его, - сказал Макар.
- Ещё бы, - вздохнул Гера. - Он же себе жизнь укорачивает.
- Это как?
- А так! - Гера уже вошёл в режим античного мыслителя. - Он тратит сорок минут: двадцать пять бежит, пятнадцать приходит в себя. А получает назад только двадцать минут жизни.
- То есть…
- То есть он за одну пробежку лишает себя двадцати минут. Чистый минус.
Макар задумался.
- Подожди… То есть он бегает, чтобы жить дольше, но живёт меньше?
- Именно! - торжественно сказал Гера. - Это трагедия уровня Софокла. Человек стремится к бессмертию, а приходит к обратному.
Они снова посмотрели на Лёху, который удалялся по дорожке, старательно работая ногами.
- Слушай, - сказал Макар, - а он же ещё и по выходным бегает.
- Ну всё, - вздохнул Гера. - К сорока годам он себя добегает до нуля.
Через несколько минут Лёха вернулся. Красный, мокрый, дышит, как будто только что спасал кого‑то из горящего дома.
- Всё… два круга… остался последний…
- Сядь, отдышись, - сказал Макар.
- Не могу! Если не добегу, двадцать минут жизни пропадут!
Гера посмотрел на него с видом учителя, который сейчас объяснит простую истину, но ученик всё равно не поймёт.
- Лёха, - начал он мягко, - у тебя математика не сходится.
- В смысле?
- Ты тратишь сорок минут, чтобы получить двадцать.
- Ну… да…
- Значит, двадцать минут ты теряешь.
- Как это теряю?
- А вот так. Ты живёшь сорок минут никчёмной жизни! Мучаешься, бегаешь, а потом от этого бега отойти не можешь. Опять же - мучение! Сорок минут мучений! И это всё, чтобы продлить такую мученическую жизнь всего на двадцать минут. Разница - минус двадцать! А мог бы прожить сорок минут в своё удовольствие и остаться по нулям.
Лёха замер. Даже дыхание забыл.
- Подожди… - сказал он, глядя куда‑то в пустоту. - То есть… я…
- Да, - кивнул Гера. - Ты себя укорачиваешь.
- Но я же… бегаю… чтобы жить дольше…
- А для чего тебе дольше жить? Чтобы лишний километр потом мучится? – не унимался Гера.
- Выходит наоборот, - подтвердил Макар. - Ты в минус работаешь.
Лёха сел на скамейку. Просто сел. Как будто ноги сами отказались продолжать участие в этом абсурде.
- Мужики… - наконец сказал он. - А можно мне пива?
Гера и Макар переглянулись.
- Можно, - сказал Макар. - Тебе сейчас полезнее.
- За твоё оставшееся время, - добавил Гера и поднял бутылку.
Они чокнулись.
24.03.2026 г.
- Смотри, - сказал Макар, - Лёха побежал.
- Вижу, - кивнул Гера. - Наш медик‑герой. Три раза в неделю спасает себя от смерти.
По беговой дорожке бодро трусил их одноклассник Лёха - человек, который верил в ЗОЖ так же искренне, как Гера верил в Древнюю Грецию.
Через минуту Лёха подбежал к ним, сияющий и запыхавшийся.
- Здорово, мужики!
- Здорово, - ответили оба.
- Пиво будешь? - предложил Макар.
- Не, не могу! Мне ещё два круга пробежать надо. Если не добегу, жизнь на двадцать минут не продлится.
Он сказал это с такой серьёзностью, будто речь шла о международном медицинском протоколе. Махнул рукой и побежал дальше.
Гера и Макар проводили его взглядом.
- Жалко его, - сказал Макар.
- Ещё бы, - вздохнул Гера. - Он же себе жизнь укорачивает.
- Это как?
- А так! - Гера уже вошёл в режим античного мыслителя. - Он тратит сорок минут: двадцать пять бежит, пятнадцать приходит в себя. А получает назад только двадцать минут жизни.
- То есть…
- То есть он за одну пробежку лишает себя двадцати минут. Чистый минус.
Макар задумался.
- Подожди… То есть он бегает, чтобы жить дольше, но живёт меньше?
- Именно! - торжественно сказал Гера. - Это трагедия уровня Софокла. Человек стремится к бессмертию, а приходит к обратному.
Они снова посмотрели на Лёху, который удалялся по дорожке, старательно работая ногами.
- Слушай, - сказал Макар, - а он же ещё и по выходным бегает.
- Ну всё, - вздохнул Гера. - К сорока годам он себя добегает до нуля.
Через несколько минут Лёха вернулся. Красный, мокрый, дышит, как будто только что спасал кого‑то из горящего дома.
- Всё… два круга… остался последний…
- Сядь, отдышись, - сказал Макар.
- Не могу! Если не добегу, двадцать минут жизни пропадут!
Гера посмотрел на него с видом учителя, который сейчас объяснит простую истину, но ученик всё равно не поймёт.
- Лёха, - начал он мягко, - у тебя математика не сходится.
- В смысле?
- Ты тратишь сорок минут, чтобы получить двадцать.
- Ну… да…
- Значит, двадцать минут ты теряешь.
- Как это теряю?
- А вот так. Ты живёшь сорок минут никчёмной жизни! Мучаешься, бегаешь, а потом от этого бега отойти не можешь. Опять же - мучение! Сорок минут мучений! И это всё, чтобы продлить такую мученическую жизнь всего на двадцать минут. Разница - минус двадцать! А мог бы прожить сорок минут в своё удовольствие и остаться по нулям.
Лёха замер. Даже дыхание забыл.
- Подожди… - сказал он, глядя куда‑то в пустоту. - То есть… я…
- Да, - кивнул Гера. - Ты себя укорачиваешь.
- Но я же… бегаю… чтобы жить дольше…
- А для чего тебе дольше жить? Чтобы лишний километр потом мучится? – не унимался Гера.
- Выходит наоборот, - подтвердил Макар. - Ты в минус работаешь.
Лёха сел на скамейку. Просто сел. Как будто ноги сами отказались продолжать участие в этом абсурде.
- Мужики… - наконец сказал он. - А можно мне пива?
Гера и Макар переглянулись.
- Можно, - сказал Макар. - Тебе сейчас полезнее.
- За твоё оставшееся время, - добавил Гера и поднял бутылку.
Они чокнулись.
24.03.2026 г.
