Глубоко засунув руки в карманы и приняв конфигурации вопросительного знака, Олег быстро шагал домой. Роман с Вероникой временно прерывался. Сегодня от тещи возвращалась жена, и надо было в квартире навести маломальский порядок.
Бодрящая утренняя свежесть понижала в груди любовную горячку, доводя ее до нормальной температуры.
Ему вдруг жутко захотелось есть, аж в голове помутилось. И не чего-нибудь, а вареной колбасы с черным хлебом и луком. И чтоб лук в соль макать! И чтоб на зубах хрустело!
Рот заполнила вязкая, кислая слюна. Желудок сдавил спазм.
Не задумываясь, он заскочил в ближайший магазинчик. За прилавком развалясь на стуле дремала далеко не молодая, полная женщина. Ее голова грузно свалилась на мощную грудь, щеки, покрытые глубокими оспинками, растеклись по плечам, а верхняя губа, густо поросшая черными волосками, свистяще дребезжала на выдохе. По всему было видно, что сегодня Олег был первым покупателем.
- Доброе утро, красоташа! В то время, когда народ, стиснув зубы, кует светлое будущее, она разводит здесь организованное безделье. Просыпаемся и приступаем к работе! – улыбнулся он далеко не полным зубов ртом, - Колбаски мне. Вот этой, - ткнул Олег пальцем в витрину, - грамм четыреста, а лучше пятьсот. И порезать, разумеется. Хлебушка черного половину булки. Тоже порезать. А лук есть?
- Лук на рынке! Две остановки.
- Шутить изволите, сударыня?
Продавщица, молча положила кусок колбасы на весы и, бросив его затем на доску, быстро заработала ножом.
- Хлеб половинить не буду.
- А мне отрежь! Остальную половинку себе заберешь. На шару.
- Сказала, не буду, значит, не буду.
- Хорошо, давай буханку. Сам отрежу. И соли шепотку.
- Я здесь щепотками товар не реализую. Хочешь, бери пачку. Не хочешь…
- Как трудно сейчас нам, шатко идущим по этой Земле. Ни сна, ни покоя… Каждые норовит тебя унизить, обидеть или укусить. А то и раздавить как букашку. Никто не делают к тебе даже шага навстречу. А ты всё тянешься и тянешься к этим людям. Из последних сил тянешься… А потом накатывает усталость и безразличие. Ко всему и ко всем. И тоже делаешься равнодушным и черствым. Так каждый из нас, в конце концов, превращается в сухаря. Делается сухим, холодным и бездушным. Сегодня тебе щепотку
соли пожалели, завтра…
- Философ? Умный?
- Да так, находит иногда.
- А раз находит, забирай свою колбасу и вали отсюда. Не мешай нам и дальше быть грубыми и циничными.
- Ого! Я вижу перед собой достойного соперника. Тогда вопрос! Причем не в бровь, а в глаз. Один глаз в целях безопасности рекомендую прикрыть. Поручик Ржевский не грешил с вашей дальней-дальней бабушкой? Году эдак 1812? С ответом не тороплю. Советую очень хорошо подумать.
- Ты чего мелишь, сморчок?! Какой Ржевский?
- Не надо отпираться. Я вас узнал! Вы и он одно лицо. Точнее даже не лицо, а усы. Усы гвардейца, гусара, кавалергарда!..
- Да я…
- Мамаша, будем взаимно вежливы. Так что там, на счет щепотки соли? Про лук я уже не спрашиваю, полагая, что вы его на рабочем месте не едите. Вдруг целоваться придется?.. Так? Кстати, как вы относитесь к поцелуям? - ощерил свой щербатый рот Олег, - Лично я это дело очень даже люблю. И женщинам нравится, как это я делаю.
- Ой, целовальщик, - нервно засмеялась продавщица, - ты зубы вначале поставь, потом уж целуйся. С тобой целоваться хорошо с похмелья. На рвоту сразу тянет. А если кто и позволяет тебе это делать, то такие же. Квазимодо! - и она грязно выругалась? - Лучше скажи, где это ты харю свою поганую выпачкал? Так и по городу, поди, ехал?..
- Не может быть? – он принялся тереть ладонью лицо.
- Нагнись, болезный, я вытру.
Олег доверчиво наклонился. И в это время страшенный удар кулаком свалил его с ног. Падая, он спиной врезался в окно. Стекла веером посыпались на пол. Из разбитого носа ручьем потекла кровь, глаз заплыл.
- Тетя Зина, что тут у вас за буря в стакане? Стекла с утра бьете, - в магазинчик вошел милиционер, Пьяный что ли? - мотнул головой он в сторону Олега.
- Да нет, не похоже. Колбасы взял, хлеба…
- Рассчитался?
- И рассчитался. И сдачу получил.
- А почему лицо разбито?
- Чё ты мне допрос устраиваешь? У него и спроси. Кофе хочешь?
- Что-то темнишь ты, тетя Зина. Эй, - наклонился он над Олегом, - ты кто такой?
- Березкин Олег, - прошепелявил тот.
- Проживаешь где?
- На Харьковской 17, квартира 9.
- Почему в таком виде?..
- Голова резко закружилась, упал…
- Упал, так упал. Кто стекло вставлять будет? – спросил милиционер выпрямляясь.
- Сейчас Петру позвоню. У меня с прошлого раза большущий кусок остался, - ответила продавщица.
- Как-то у вас странно всё здесь… Прошлый раз покупатель упал, в этот раз…
- Ко мне какие претензии? Хил мужик стал. Здоровье на сигареты разменивает. Кофе делать?
- Можно. Попью, да пойду. В доме напротив пьяная драка. Хорошо хоть утром, а не ночью. Ты чего расселся?- потрепал милиционер Олега за воротник, - Иди домой! А то в отделение заберу.
Тот с трудом поднялся и поплелся к выходу.
- Колбасу забыл, сынок…
- Да ну ее, - махнул Олег рукой, - Теперь мне, и жевать нечем. Ржевскому отдай.
- Отдам, не переживай, - вздохнула продавщица.
- Какому еще Ржевскому? - не понял милиционер.
- Не обращай внимание. Видно мозги сильно стряхнул. Вот и несет черт те что. Да ты садись, не стой. И не спеши. День только начинается. Сейчас еще бутерброд с колбасой сделаю.
С такими тёти Зинами ухо востро надо держать 
