Красная роза стояла в хрустальной вазе, в виде удлинённого черепа. То ли сармата, то ли аборигена острова Борнео, то ли индейца из племени Паракас. Оглядываясь по сторонам, благоухала. Оскар Уайльд висел на стене, в виде незаконченного портрета. Попугай сидел в клетке, на хлипкой жёрдочке, упорно повторял: "Тришка не виноват, Тришка не виноват". Вошёл боцман, в прошлом капитан дальнего плавания, погрозил указательным пальцем, единственным на правой кисти, сказал:"Врёшь, собака, твоя работа". В квартиру хлынули мёртвые души, заполонили: комнаты, шкафы, кровати, пол, стены, лоджию, ванну, туалет, кухню. Чичиков, грузный, вспотевший, достал из-за бритой пазухи, волшебную палочку, махнул трижды, крестом, произнёс:"Проявитесь". Пересчитал. Облегчённо вздохнул.
Удалая тройка-Русь, бойкая, необгонимая, Гоголевская, пронеслась: мимо разбитого каменным фаллосом стекла, палисадников, колясок с детьми. Собаки побежали было вослед. Да куда-то там. Устали, отстали, языками высунутыми стёрлись. Приближалась чья-то ночь. Неторопливыми, уверенными шагами. Остановилась вдруг. Потопталась до рассвета, рассеялась....
Солнцем встретил первый день апреля , король смеха, Аркадий Аверченко. В полдень проявилась королева,- Тэффи. Посмотрела на блудливых кошек, продлевающих март бесконечно, на опечаленных мужчин, танцующих с тенями былых восторгов, на женщин, в которых умелый резец пластического хирурга проявил лучшее. Губы, глаза, нос, грудь, ягодицы. Произнесла:" Человек никогда не забывает того места, где зарыл когда-то кусочек души. Он часто возвращается, кружит около, пробует, как зверь лапой, поскрести немножко сверху". Помолчала, подошла к богато накрытому столу на улице. Отведала. Произнесла : " И кабан-то какой тощий. Подлецы! Скотину держат, а пойло сами жрут." Медленно исчезла... обыденно, незаметно.
Каким-то образом сдвинулся таки с мёртвой точки, железный занавес, ускорился.Тяжёлый, неотвратимый...
Аверченко успел выскользнуть, - в светлое, манящее. Оглянулся назад, произнёс: " Толпами овладевает стихийное безумие, подражательное сумасшествие, все слова утрачивают своё содержание и свою убедительность. Если такая беда овладевает народом, он неизбежно возвращается к притче о бесах, вошедших в стадо свиней..."
