Несколько лет назад женщин, стремившихся к знанию, было мало — единицы. Теперь нас сотни...
— Софья Ковалевская
Душным летним днём храм Хикава был удивительно тихим местом — если не считать настойчивого стрекотания цикад и возмущённого ворчания Рей, которая пыталась объяснить Усаги основы алгебры.
— Нет, Усаги, "икс" — это не просто загадочный знак, который портит тебе жизнь! Это переменная! — Рей стукнула карандашом по учебнику, отчего Усаги вздрогнула.
— И что мы будем менять? — удивлённо спросила она.
В это время Ами, уткнувшись носом в толстую тетрадь, тихо ахнула:
— О, божества математики! Это же гениально!
Минако, до этого листавшая модный журнал, и Макото, разливавшая чай, заинтересованно повернулись к ней.
— Что такое, Ами? Нашла новый способ вычисления силы любви? — подмигнула Минако.
— Куда лучше, — прошептала Ами, с блеском в глазах. — Теорема Áльберта Сви́нке!
Все с любопытством обступили Ами, которая с торжествующим видом начала объяснять.
— Так, слушайте внимательно, — произнесла она, водя указательным пальцем по сложным формулам. — Число Свинке (оно обозначается как S) — это число, отражающее общее количество свиней на планете Земля. А хрюкативные числа — это натуральные числа, которые при делении на это самое S дают определённый остаток, вычисление которого вызывает непреодолимое желание хрюкнуть.
— Натуральные? — переспросила Усаги, на её лице вдруг появилась надежда. — Это как... натуральная косметика? То есть можно будет хорошо выглядеть, когда хрюкаешь?
Рей закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот выкатятся на пол храма.
— Нет, Усаги! — вздохнула она. — Натуральные числа — это те, что используются при счёте! Один, два, три...
— О! — просияла Усаги. — Значит, можно посчитать, сколько пирожных мне нужно съесть, чтобы начать хрюкать? Это полезная наука!
Макото, до этого задумчиво потиравшая подбородок, встрепенулась.
— Погоди... Ами, а таких... хрюкативных чисел вообще много? Их можно как-то посчитать?
— Согласно теореме Свинке, множество хрюкативных чисел... бесконечно, — с торжествующей улыбкой объявила Ами.
Внезапно в воздухе повисла тишина. Подруги Ами застыли в недоумении, явно удивлённые ответом.
— Бесконечно? — первой опомнилась Минако, отложив журнал. — То есть, чисел, от которых хочется хрюкать, ну ни разу не пять и не десять, а просто... совсем не сосчитать?
— Именно так! — кивнула Ами, сияя от гордости за столь элегантный математический факт.
— Но... как? — недоверчиво покачала головой Макото. — Свиней-то на Земле конечное число, пусть и большое. Как же этих чисел может быть бесконечно много?
— Так, давайте по порядку, — Ами сделала глубокий вдох, стараясь сохранить терпение и переходя к доказательству. — Всё начинается с леммы...
— Лемма? — переспросила Усаги, и её лицо озарилось внезапной и крайне ошибочной догадкой. — А, знаю! Это такая маленькая, милая зверушка, которая помогает учёным? Как хомячок, который бегает в колесе и крутит все эти... модули?
Рей закрыла лицо ладонями и глухо застонала. Даже обычно невозмутимая Ами на секунду потеряла дар речи, беспомощно захлопав глазами.
— Нет, Усаги, — наконец выдохнула она, с трудом сохраняя серьёзность. — Лемма — это не животное. Это вспомогательное утверждение, которое нужно доказать, чтобы потом доказать основную теорему. Это как... как если бы ты сначала замесила тесто, а потом приготовила пиццу.
Услышав про пиццу, Усаги сразу же прониклась уважением к понятию "лемма" и кивнула с видом знатока.
— Так вот, прежде чем перейти к теореме, нужно доказать лемму, — улыбнулась Ами. — Лемма звучит так: если n — хрюкативное число, то n + S также является хрюкативным числом. А доказательство очень простое...
— Серьёзно? — робко поинтересовалась Усаги.
— Конечно. Смотри. Пусть n — хрюкативное число. При делении n на S получаем остаток, вызывающий хрюкательную реакцию. Теперь возьмём число n + S. Что же у нас получается? Добавляя S к числу n, мы просто переносим остаток на следующую позицию числового ряда, сохраняя его хрюкательные свойства. Это как... — она задумалась, ища сравнение, — как если бы мы добавили ровно одно полное ведро яблок к той куче, которую уже посчитали. Остаток от деления на размер ведра не изменится! Так вот... выходит, раз остаток от деления на S будет такой же, то n + S тоже будет хрюкативным числом. Что и требовалось доказать.
Рей, скрестив руки на груди, кивнула с неохотным согласием:
— Ладно, ладно, допустим... И что дальше?
— Теперь вернёмся к главному, — с невозмутимым видом продолжила объяснять Ами. — Допустим, хрюкативных чисел конечное количество.
— Погоди, ты же сказала, что их бесконечно много, разве нет? — выпалила Усаги, в глазах её читалась полная путаница.
Внезапно Минако, чьё лицо озарилось триумфом просветления, с силой шлёпнула себя ладонью по лбу.
— Я поняла, это доказательство от обратного!
— Вот, даже Минако это понимает... в отличие от тебя, Усаги. — с ехидной улыбкой заметила Рей.
— Можно, я продолжу? — произнесла Ами, решив тем самым прервать назревающий конфликт.
Все подруги дружно закивали головами.
— Допустим, хрюкативных чисел конечное количество. Значит, среди них есть самое большое, назовём его N.
Она написала на листе бумаги большую букву "N" и обвела её кружком.
— Но по только что доказанной лемме, если N — хрюкативное, то и N + S — тоже хрюкативное. А N + S явно больше, чем N! — Ами ткнула карандашом в лист, оставив там небольшую точку. — Получается противоречие. Значит, наше допущение неверно, и самого большого хрюкативного числа нет. А раз нет самого большого, то их...
— Бесконечно много! — хором выдохнули Минако и Макото, наконец-то проникнувшись величием открытия.
— Погодите, — задумчиво произнесла Рей, — но ведь свиньи рождаются и умирают... Значит, их количество постоянно изменяется... а с ним меняются и хрюкативные числа?
— Верно! — с лёгкой улыбкой подтвердила Ами, — Поскольку число S подвержено динамическим изменениям во времени, то бесконечный ряд хрюкативных чисел также постоянно претерпевает изменения вслед за демографическими колебаниями в сообществе свиней.
— Офигеть! — восторженно воскликнула Минако, широко распахнув глаза и хлопнув в ладоши. Она подалась вперёд, едва не опрокинув чашку с чаем, и с восхищением покачала головой. — То есть эти числа... они как модные тренды — всё время меняются, но никогда не заканчиваются?
Пока остальные восхищались гениальностью теоремы Свинке, Усаги сосредоточенно склонилась над клочком бумаги. Закусив губу и высунув кончик языка, она старательно выводила карандашом какие-то каракули, то и дело поглядывая то в записи Ами, то украдкой — на Рей. Пару раз она фыркнула, но тут же сделала серьёзное лицо.
Рей уже открыла рот, чтобы съязвить по поводу тщетных попыток Усаги постичь высшую математику, но внезапно осеклась.
Усаги замерла, отложила карандаш и прижала ладони к щекам. А потом её тело начало странно подрагивать. Она сжала кулачки, изо всех сил зажмурилась, и её лицо скривилось в гримасе крайнего усилия.
— Усаги, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Рей.
— Х... — попыталась сдержаться Усаги, но было уже поздно — из её рта вырвался не громкий возглас, а самый настоящий, чистый и звонкий звук:
— Хрю-ю-ю!
Повисла мёртвая тишина. Даже цикады внезапно умолкли.
— Усаги! — в один голос вскрикнули девочки и бросились к подруге.
Ами первой подхватила листок, который Усаги выронила от неожиданности, и застыла в недоумении.
— Что там? — заглянула через плечо Минако.
— Какая-то... рожа, — растерянно моргнула Ами.
Макото тоже склонилась над рисунком, пытаясь разобрать каракули, но Рей лишь мельком глянула на листок и перевела взгляд на Усаги.
— Усаги, кто это? — подозрительно прищурилась она.
Усаги быстро заморгала, пытаясь изобразить невинность, но не выдержала и прыснула со смеху.
— Это ты, Рей! — выкрикнула она, вскакивая на ноги, и, хохоча, бросилась прочь.
— Что?! Ах ты маленькая... — Рей побагровела, вскочила и рванула за ней.
— Рей, не бей её сильно! — крикнула вслед Минако, но её заглушил топот ног и заливистый смех Усаги, улепётывающей от разъярённой жрицы.
Ами переглянулась с Макото и Минако, и все трое прислушались к удаляющимся крикам. Вскоре стихли и они.
— Усаги с Рей, видимо, унеслись куда-то далеко за пределы храма. — констатировала Ами.
— Догонит — не догонит? — задумчиво протянула Минако.
Ами, Макото и Минако переглянулись и дружно расхохотались.
— Ну что, — отсмеявшись, сказала Макото, — кажется, теорема Свинке получила первое практическое подтверждение.
— И кто бы мог подумать, что Усаги станет первым человеком в этом храме, который хрюкнул из-за математики! — подмигнула Минако.
— На самом деле, — задумчиво произнесла Ами, — это очень интересный феномен. Возможно, мы столкнулись с новой областью психоматематики — влиянием абстрактных теорем на физиологические реакции.
— Или просто с тем, что Усаги — это Усаги, — фыркнула Макото.
В этот момент из-за угла храма донеслись новые звуки: возмущённые вопли Рей и заливистый смех Усаги.
— Кажется, погоня продолжается, — улыбнулась Ами. — Предлагаю пока убрать учебники и взять что-нибудь сладкое. Думаю, после такого интенсивного изучения математики никто не будет против пирожных.
— О, это я поддерживаю на все сто! — оживилась Минако. — И, может, попробуем доказать теорему Свинке на практике? Сколько пирожных нужно съесть, чтобы начать хрюкать?
— Только без меня, — покачала головой Ами. — Я лучше напишу статью: "Теорема Свинке и её неожиданные последствия".
Где-то вдалеке снова застрекотали цикады. Летний день