Когда жена Макара уехала, то ли на курорт, то ли в санаторий, то ли «подлечить нервы от Макара», это была основная версия Геродота. Она, к сожалению, звучала наиболее правдоподобно. В квартире наступила особая форма тишины. Тишина эта пахла макаронами трёхдневной выдержки, которые Макар забыл слить и теперь использовал как индикатор влажности воздуха. В углу стоял мусорный пакет, который уже обрёл собственную философию и, кажется, готовился к миграции. А унитаз… унитаз подавал такие звуки, будто просил политического убежища в более цивилизованной ванной. Макар смотрел на всё это хозяйство с тоской и лёгкой надеждой, что оно как‑нибудь само рассосётся. И тут в дверь позвонили. На пороге стояли двое сияющих людей. В одинаковых костюмчиках, одинаковые улыбки, одинаковая степень фанатизма в глазах. Казалось, их выращивали в одной теплице. А может это и были однояйцевые близнецы…, но чувствовалось в их поведении и внешнем виде, это сектанты!
- Мы хотели бы поговорить с вами о добрых делах, - произнесли они хором, как будто репетировали.
Макар просиял.
- О, вы прямо по адресу! У меня тут добра - непочатый край. Проходите, не стесняйтесь, добро любит простор!
Сектанты вошли, но сразу начали морщиться: квартира встретила их запахом «мужчина живёт один и не скрывает этого». Один из них осторожно переступил через носок, который Макар потерял ещё позавчера.
- Добро, - начал первый, - это когда человек отдаёт часть своего дохода на духовные нужды.
- До тридцати процентов, - уточнил второй, будто объявлял акцию в магазине.
Макар оживился:
- Отлично! Я как раз думал о том, что добро - это помощь ближнему. Вот, например, унитаз… Он страдает. И мусор… Он давно просится на волю. И полы… Они уже вступили в стадию геологического образования, по версии моего друга Геродота Степановича. Так что если вы хотите сделать добро - вот фронт работ.
Сектанты переглянулись, как люди, которые пришли за душой, а попали на субботник.
- Это… не то добро, которое мы имели в виду, - осторожно сказал первый.
- А какое же? - удивился Макар. - Я вам предлагаю добро в чистом виде. Вот тряпка, вот ведро. Добро - оно же практическое, верно?
В этот момент из комнаты вышел Геродот, который всё это время наблюдал за сценой, как за документальным фильмом о редких видах наивности. Он жевал яблоко и выглядел человеком, который видел всё и даже чуть больше.
- Макрон, - сказал он, - эти ребята не моют полы. Они моют мозги. Это разные специализации.
Сектанты возмутились:
- Мы предлагаем путь духовного роста!
- А я предлагаю вам путь к мусорному ведру, - не сдавался Макар. - И, кстати, если вы хотите, чтобы я стал вашим членом, то логично, чтобы вы сначала сделали доброе дело для меня. Например, выделяли бы мне каждый месяц процентов тридцать от вашей зарплаты. Я бы это считал добром.
Геродот прыснул:
- Макрон, ты сейчас изобрёл новую религию. «Секта Макара: приносите деньги Макару, и он будет считать вас хорошими людьми». Уверен, у тебя будет больше последователей, чем у них.
Сектанты поспешили к выходу, прикрывая носы и бормоча что-то о «токсичной энергетике помещения». Один из них, спотыкаясь о тот самый носок, едва не упал, но удержался, видимо, духовная сила помогла. Когда дверь за ними закрылась, Макар вздохнул:
- Странные люди. Пришли говорить о добрых делах, а ни одного не сделали. Даже унитаз не посмотрели.
- Добро - понятие растяжимое, - сказал наставительно Гера. - Для них добро, это когда ты им платишь. Для тебя - когда тебе помогают. А для унитаза добро, это когда его перестают мучить.
Макар кивнул.
- Значит, унитаз самый честный из нас…
Через два дня вернулась жена. Уставшая, но бодрая, с чемоданом и тем самым взглядом, который у Макара вызывал желание немедленно начать жить правильно. Она вошла в квартиру, вдохнула воздух… и замерла.
- Макар… - сказала она медленно. - Что здесь происходило?
Макар виновато улыбнулся:
- Ко мне приходили люди. Говорили о добрых делах.
- И что? - спросила она, глядя на унитаз, который в этот момент жалобно булькнул, словно подтверждая слова Макара.
- Они отказались их делать, - пожал плечами Макар. - Но я предлагал! Честно!
Геродот, сидевший на табуретке и чистивший яблоко, вставил:
- Зато Макрон предложил этим сектантам платить ему тридцать процентов от зарплаты. Он развивает предпринимательскую жилку.
Жена медленно повернулась к Макару:
- Ты… пытался завербовать сектантов в свою... секту?
- Ну… добро же должно быть взаимным, - пробормотал Макар.
Она закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и сказала:
- Ладно. Я дома. Сейчас я сделаю доброе дело.
- Какое? - оживился Макар.
- Я вызову сантехника. И уборщицу. А тебе - лекцию. Большую. Многочасовую.
- Мы хотели бы поговорить с вами о добрых делах, - произнесли они хором, как будто репетировали.
Макар просиял.
- О, вы прямо по адресу! У меня тут добра - непочатый край. Проходите, не стесняйтесь, добро любит простор!
Сектанты вошли, но сразу начали морщиться: квартира встретила их запахом «мужчина живёт один и не скрывает этого». Один из них осторожно переступил через носок, который Макар потерял ещё позавчера.
- Добро, - начал первый, - это когда человек отдаёт часть своего дохода на духовные нужды.
- До тридцати процентов, - уточнил второй, будто объявлял акцию в магазине.
Макар оживился:
- Отлично! Я как раз думал о том, что добро - это помощь ближнему. Вот, например, унитаз… Он страдает. И мусор… Он давно просится на волю. И полы… Они уже вступили в стадию геологического образования, по версии моего друга Геродота Степановича. Так что если вы хотите сделать добро - вот фронт работ.
Сектанты переглянулись, как люди, которые пришли за душой, а попали на субботник.
- Это… не то добро, которое мы имели в виду, - осторожно сказал первый.
- А какое же? - удивился Макар. - Я вам предлагаю добро в чистом виде. Вот тряпка, вот ведро. Добро - оно же практическое, верно?
В этот момент из комнаты вышел Геродот, который всё это время наблюдал за сценой, как за документальным фильмом о редких видах наивности. Он жевал яблоко и выглядел человеком, который видел всё и даже чуть больше.
- Макрон, - сказал он, - эти ребята не моют полы. Они моют мозги. Это разные специализации.
Сектанты возмутились:
- Мы предлагаем путь духовного роста!
- А я предлагаю вам путь к мусорному ведру, - не сдавался Макар. - И, кстати, если вы хотите, чтобы я стал вашим членом, то логично, чтобы вы сначала сделали доброе дело для меня. Например, выделяли бы мне каждый месяц процентов тридцать от вашей зарплаты. Я бы это считал добром.
Геродот прыснул:
- Макрон, ты сейчас изобрёл новую религию. «Секта Макара: приносите деньги Макару, и он будет считать вас хорошими людьми». Уверен, у тебя будет больше последователей, чем у них.
Сектанты поспешили к выходу, прикрывая носы и бормоча что-то о «токсичной энергетике помещения». Один из них, спотыкаясь о тот самый носок, едва не упал, но удержался, видимо, духовная сила помогла. Когда дверь за ними закрылась, Макар вздохнул:
- Странные люди. Пришли говорить о добрых делах, а ни одного не сделали. Даже унитаз не посмотрели.
- Добро - понятие растяжимое, - сказал наставительно Гера. - Для них добро, это когда ты им платишь. Для тебя - когда тебе помогают. А для унитаза добро, это когда его перестают мучить.
Макар кивнул.
- Значит, унитаз самый честный из нас…
Через два дня вернулась жена. Уставшая, но бодрая, с чемоданом и тем самым взглядом, который у Макара вызывал желание немедленно начать жить правильно. Она вошла в квартиру, вдохнула воздух… и замерла.
- Макар… - сказала она медленно. - Что здесь происходило?
Макар виновато улыбнулся:
- Ко мне приходили люди. Говорили о добрых делах.
- И что? - спросила она, глядя на унитаз, который в этот момент жалобно булькнул, словно подтверждая слова Макара.
- Они отказались их делать, - пожал плечами Макар. - Но я предлагал! Честно!
Геродот, сидевший на табуретке и чистивший яблоко, вставил:
- Зато Макрон предложил этим сектантам платить ему тридцать процентов от зарплаты. Он развивает предпринимательскую жилку.
Жена медленно повернулась к Макару:
- Ты… пытался завербовать сектантов в свою... секту?
- Ну… добро же должно быть взаимным, - пробормотал Макар.
Она закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и сказала:
- Ладно. Я дома. Сейчас я сделаю доброе дело.
- Какое? - оживился Макар.
- Я вызову сантехника. И уборщицу. А тебе - лекцию. Большую. Многочасовую.
Геродот тихо прошептал:
- Макар, готовься. Это будет твоя личная духовная практика.
07.04.2026 г.
- Макар, готовься. Это будет твоя личная духовная практика.
07.04.2026 г.
, спасибо