Утром Макар проснулся с ощущением, что внутри него кто‑то тихо щёлкнул. Не громко - так, будто маленький внутренний сторож закрыл смену и ушёл домой.
- Гера, - сказал Макар, - у меня внутри что‑то щёлкнуло.
- Это твоя совесть, - ответил Геродот. - Она иногда подаёт признаки жизни, но ненадолго.
Макар задумался. Если внутри что‑то щёлкает, значит, организм пытается с ним поговорить. А если организм пытается говорить, значит, надо идти к врачу. И лучше всего идти к Лёхе, однокласснику, который стал врачом по призванию, а циником по необходимости. Лёха встретил Макара взглядом человека, который видел многое, но не был готов к тому, что увидит сейчас.
- Что у тебя?
- Щёлкнуло.
- Где?
- В пространстве между мной и миром.
Лёха моргнул. Геродот, который пришёл вместе с Макаром, чтобы его поддержать в тяжёлую минуту, кивнул, как эксперт по аномалиям:
- У Макрона там целый коридор этого пространства. Мы его называем «вестибюль судьбы».
Лёха вздохнул и достал фонендоскоп, как священник, который достаёт крест перед изгнанием из человека бесов или другой вселившейся в них нечистой силы, путём совершения определённого ритуала высшей степени сложности.
- Дыши.
Макар вдохнул так, будто собирался втянуть в себя всю Вселенную. Лёха слушал. Сначала лёгкие. Потом сердце. Потом, на всякий случай, область, где у Макара, по его словам, «живёт внутренний барометр».
- Ничего необычного, - сказал Лёха.
- Как это ничего? А щелчок?
- Это мог быть сустав.
- Внутренний?
- Макрон, у тебя всё внутреннее. Даже внешность.
Геродот вмешался:
- У Макрона организм работает по принципу квантовой неопределённости. Пока ты не смотришь - он здоров. Как только смотришь, он начинает думать.
- О чём?
- О смысле жизни, - задумчиво произнёс Макар. - И о борще.
Лёха сел на стул. Он понял, что медицина здесь бессильна. Нужен либо шаман, либо надо вызывать жену Макара.
- Ладно, - сказал он. - Сделаем рентген. Вдруг там что-то увидим. Пока тебе снимок делают, звякну твоей жене, чтобы заглянула ко мне.
В рентген-кабинете пахло свинцом, электричеством и лёгким отчаянием. Лаборантка смотрела на Макара так, будто он пришёл не на снимок, а на кастинг в документальный фильм «Аномалии природы».
- Встаньте. Не двигайтесь. Не дышите. Не думайте.
- А если я перестану думать, я упаду.
- Это нормально. У нас тут многие падают.
Снимок сделали быстро. Лаборантка взглянула на экран… и замерла.
- Этого… не может быть.
Она позвала Лёху. Лёха посмотрел на снимок. Потом на Макара. Потом снова на снимок. Потом снова на Макара.
- Макрон… у меня два вопроса.
- Задавай. - разрешил Макар.
- Первое: ты уверен, что ты человек?
- Ну… жена говорит, что да. Иногда.
- Второе: ты когда‑нибудь глотал что-нибудь странное?
Макар задумался.
- Однажды я случайно проглотил философскую мысль.
- Это не она. На снимке… округлое образование.
- Ребёнок! - уверенно высказался Макар.
- Газовый пузырь, - сказал Лёха.
- Душа будущего поколения? - предположил Макар.
- Последствия вчерашней фасоли, - констатировал Геродот.
Лёха потёр лицо.
- Макрон… по косвенным признакам… ты… беременный.
Геродот поперхнулся яблоком.
- Лёха, - задал вопрос Гера, - ты уверен, что смотришь на снимок Макрона, а не на кого-то более… подходящего? Женщины какой-то, например?
- Уверен. Я три раза проверил фамилию. И аппарат. И себя.
Макар сиял:
- Я всегда чувствовал, что во мне зарождается что-то великое!
- Макрон, мужчины не могут быть беременными! - возразил Лёха.
- Но ты же сам сказал!
- Я сказал «по косвенным признакам».
- А по прямым?
- Прямые говорят, что это невозможно!
- Значит, я – исключение… - спокойно но твёрдо заявил Макар.
- Значит, ты - недоразумение, - уточнил Геродот.
Спор разгорелся мгновенно. Лёха доказывал, что беременность невозможна. Макар доказывал, что «если организм решил - значит, так надо». Геродот предлагал имя ребёнку: «Макарёнок». И тут появилась жена Макара. Она взяла снимок, посмотрела на него пять секунд и сказала:
- Макар. Ты не беременный.
- А что это тогда? – Макар показал пальцем в рентгеновский снимок.
- Это… - она ткнула пальцем в снимок, - …твоя грелка!
- Какая грелка?
- Та, которую ты носишь под майкой, потому что «поясницу тянет». Ты её не снял перед рентгеном!
Лёха закрыл лицо руками, поняв абсурд происходящего. Геродот упал со стула от смеха. Макар покраснел:
- Ну… значит… я не беременный?
- Нет, - сказала жена. - Ты просто забывчивый болван!
- А я уже имя придумал…
- Можешь оставить. Для следующей глупости!
Геродот подвёл итог:
- Макар, ты единственный человек, который смог забеременеть грелкой.
Макар задумался:
- Ну… хоть что-то тёплое внутри… во мне есть…
07.04.2026 г.
- Гера, - сказал Макар, - у меня внутри что‑то щёлкнуло.
- Это твоя совесть, - ответил Геродот. - Она иногда подаёт признаки жизни, но ненадолго.
Макар задумался. Если внутри что‑то щёлкает, значит, организм пытается с ним поговорить. А если организм пытается говорить, значит, надо идти к врачу. И лучше всего идти к Лёхе, однокласснику, который стал врачом по призванию, а циником по необходимости. Лёха встретил Макара взглядом человека, который видел многое, но не был готов к тому, что увидит сейчас.
- Что у тебя?
- Щёлкнуло.
- Где?
- В пространстве между мной и миром.
Лёха моргнул. Геродот, который пришёл вместе с Макаром, чтобы его поддержать в тяжёлую минуту, кивнул, как эксперт по аномалиям:
- У Макрона там целый коридор этого пространства. Мы его называем «вестибюль судьбы».
Лёха вздохнул и достал фонендоскоп, как священник, который достаёт крест перед изгнанием из человека бесов или другой вселившейся в них нечистой силы, путём совершения определённого ритуала высшей степени сложности.
- Дыши.
Макар вдохнул так, будто собирался втянуть в себя всю Вселенную. Лёха слушал. Сначала лёгкие. Потом сердце. Потом, на всякий случай, область, где у Макара, по его словам, «живёт внутренний барометр».
- Ничего необычного, - сказал Лёха.
- Как это ничего? А щелчок?
- Это мог быть сустав.
- Внутренний?
- Макрон, у тебя всё внутреннее. Даже внешность.
Геродот вмешался:
- У Макрона организм работает по принципу квантовой неопределённости. Пока ты не смотришь - он здоров. Как только смотришь, он начинает думать.
- О чём?
- О смысле жизни, - задумчиво произнёс Макар. - И о борще.
Лёха сел на стул. Он понял, что медицина здесь бессильна. Нужен либо шаман, либо надо вызывать жену Макара.
- Ладно, - сказал он. - Сделаем рентген. Вдруг там что-то увидим. Пока тебе снимок делают, звякну твоей жене, чтобы заглянула ко мне.
В рентген-кабинете пахло свинцом, электричеством и лёгким отчаянием. Лаборантка смотрела на Макара так, будто он пришёл не на снимок, а на кастинг в документальный фильм «Аномалии природы».
- Встаньте. Не двигайтесь. Не дышите. Не думайте.
- А если я перестану думать, я упаду.
- Это нормально. У нас тут многие падают.
Снимок сделали быстро. Лаборантка взглянула на экран… и замерла.
- Этого… не может быть.
Она позвала Лёху. Лёха посмотрел на снимок. Потом на Макара. Потом снова на снимок. Потом снова на Макара.
- Макрон… у меня два вопроса.
- Задавай. - разрешил Макар.
- Первое: ты уверен, что ты человек?
- Ну… жена говорит, что да. Иногда.
- Второе: ты когда‑нибудь глотал что-нибудь странное?
Макар задумался.
- Однажды я случайно проглотил философскую мысль.
- Это не она. На снимке… округлое образование.
- Ребёнок! - уверенно высказался Макар.
- Газовый пузырь, - сказал Лёха.
- Душа будущего поколения? - предположил Макар.
- Последствия вчерашней фасоли, - констатировал Геродот.
Лёха потёр лицо.
- Макрон… по косвенным признакам… ты… беременный.
Геродот поперхнулся яблоком.
- Лёха, - задал вопрос Гера, - ты уверен, что смотришь на снимок Макрона, а не на кого-то более… подходящего? Женщины какой-то, например?
- Уверен. Я три раза проверил фамилию. И аппарат. И себя.
Макар сиял:
- Я всегда чувствовал, что во мне зарождается что-то великое!
- Макрон, мужчины не могут быть беременными! - возразил Лёха.
- Но ты же сам сказал!
- Я сказал «по косвенным признакам».
- А по прямым?
- Прямые говорят, что это невозможно!
- Значит, я – исключение… - спокойно но твёрдо заявил Макар.
- Значит, ты - недоразумение, - уточнил Геродот.
Спор разгорелся мгновенно. Лёха доказывал, что беременность невозможна. Макар доказывал, что «если организм решил - значит, так надо». Геродот предлагал имя ребёнку: «Макарёнок». И тут появилась жена Макара. Она взяла снимок, посмотрела на него пять секунд и сказала:
- Макар. Ты не беременный.
- А что это тогда? – Макар показал пальцем в рентгеновский снимок.
- Это… - она ткнула пальцем в снимок, - …твоя грелка!
- Какая грелка?
- Та, которую ты носишь под майкой, потому что «поясницу тянет». Ты её не снял перед рентгеном!
Лёха закрыл лицо руками, поняв абсурд происходящего. Геродот упал со стула от смеха. Макар покраснел:
- Ну… значит… я не беременный?
- Нет, - сказала жена. - Ты просто забывчивый болван!
- А я уже имя придумал…
- Можешь оставить. Для следующей глупости!
Геродот подвёл итог:
- Макар, ты единственный человек, который смог забеременеть грелкой.
Макар задумался:
- Ну… хоть что-то тёплое внутри… во мне есть…
07.04.2026 г.
