испортить?
- Яку машыну?
- Да вот эту самую, что нас кое-как везет. Ведь это машина тех самых пограничников? Неужели они в селе останавливались?
- У студни. Самим напица, з сабой вадзицы набраць, да в радиятар залиць халоднай.
- Ну, и…
- Так, вы пачым ведаеце?
- Елки-моталки… я еще не то знаю. Так как?
- Та бульбину в выхлапную трубу хтосьци сунув. Маленьку, не адразу пачало чхаць.
- Ох, узнаю, кто – расстреляю к такой-то матери!
- Товарищ капитан!
- Что испугался, сразу русский вспомнил? Шучу я так, понял. Рассказывай дальше. Как фашистов принимали?
- Так у нас их и не было… почти. Так по першему снегу приехали на легковухе и двух мотоциклах. Флаг с «паучиной» своей на школу повесили, старосту да полицаев назначили. Сказали, что гаспадарь… хозяин скоро приеде… вот и все.
- Ну, и…
- Чего еще?
- Староста, понятно, что как его… Апанас, батька твой стал, а полицаи?
- А шо? Их всих тоже, товарищ капитан, расстреляете?
- Как врагов? Да, запросто.
- Тогда прям сщас и починайте. Я был полицаем. И даже карабин у меня был и повязка. Батька мне с Михасем приказал… а Михась так меньшее меня на два году. И что теперь, его тоже ко стенке?
- Елки-моталки… вы, что там, совсем…
Валера от такой «информации» головой энергично закрутил, потом хмыкнул и полез за портсигаром в карман. На секунду только оторвался взглядом от дороги, не успел баранку вывернуть, машина как-то боком тут же сползла в кювет, по самый радиатор окунулась в воду. Заглохла само собой.
- Е… приехали, кажись. До села далеко еще?
- Товарищ капитан…
- Ладно, зови меня Валерий Иванович… так сколько?
- Вы ничего не чуеце?
- Что?
- Стонет будто кто… вот и теперь…
Валера, наконец, прикурил папиросу и прислушался. Покосился на автомат, что между коленок у Кастуся приладился, ухмыльнулся.
- Что у тебя в кузове?
- Две бочки керосина. Готовимся к зиме.
- Еще?
- Канистра бензина, да и все. Ну, еще брезент… може кто… автомат подать?
- Не требуется. Тихо сиди, не рыпайся - сказал Валера, но все же на всякий случай расстегнул кобуру на поясе и вылез на подножку.
Вылез и заглянул в кузов.
Пока машину мотало по дороге, брезент, накрывавший солдатика, сполз, оставив прикрытым нижнюю часть туловища. Первое, что увидел Валера – вещмешок, сидор солдатский, потом уж гимнастерку…
- Дядя Валера, там что, мертвяк? – спросил Кастусь, пытаясь хоть что-то разглядеть в маленькое заднее стекло кабины, - Я до жути мертвяков боюсь.
- Мертвяки не стонут, – коротко оборвал его Валера, все же достал пистолет и громко приказал, - Солдат, встать!
Никакой реакции. Пришлось Валере самому забираться в кузов, а это немного походило на акробатический этюд – машину-то с его стороны наклонило вперед и набок. Все же перебрался, присел перед солдатиком… зашептал вдруг:
- Е… вот так встреча… как же ты так… куда тебя? – откинул брезент, увидел бинты свежепромокшие от крови, - ты, вот что, ты это помирать-то погоди, мне еще много сказать-спросить у тебя нужно.
И завопил, вдруг, как-то по-женски, высоко, надсадно:
- Кастусь, елы-палы! До села далеко? Доктор нужен срочно!
Кастусь тоже выбрался на подножку, при этом сильно приложившись головой о дверцу кабины.
- До села по дороге километра три, а через лесок до усадьбы напрямки, чуть боле километра, а доктор… только в Броницах, десять километров позади.
- Твою мать! – заскрипел зубами Валера, - как же вы живете без врача?
- Так быв фельшар, сышов з памежниками... а лечыць ад усяго пани Крыся, яна в сядзибе...
- Вылезай как можешь из машины, борт задний помоги откинуть… елки-моталки, живей шевелись.
Постарались как можно аккуратней подтянуть солдатика к краю. Стоя на дороге, по щиколотку в грязи, Валера поднатужившись взял его как ребенка на руки.
- Кастусь, возьми автомат, котомку его, иди вперед, показывай дорогу. Да, шевелись ты, понимаешь!
***
Мелкие рыжие муравьи снуют по нижней, вросшей в землю ступеньке. Овражный кустарник, подступает вплотную к месту, что еще пару лет назад именовалось барским двором.
С этой стороны усадьбы, вид еще больше унылый, нежилой вид. Лишь погреб в глубине двора подает признаки жизни, угадываемой протоптанной среди крапивы тропинкой со стороны флигеля.
Спустившись на одну ступеньку, Кастусь крикнул в полуоткрытую дверь
- Кшися, ты здесь? Мы параненага салдата прынесли. Куды яго пакласци?
- Ни идз там. Табе нельга. Нясіце, Аляксея в флигель, у пакой з книгами. Я яго давно чакаю. Буду там в пьяц минут.
Голос женский, совсем не старческий, сильное бархатистое контральто… такими голосами, верно, должны херувимы петь. Валера так и не понял, откуда, с какой стороны он пришел. Не понял Валера и другого – откуда владельцу этого красивого голоса известно имя раненого. Не до того было. Из последних сил дотянул до флигеля, стиснув зубы, поднялся на три ступеньки, уже видя перед собой только спину Кастуся, прошел по коридору…
Как уложил Алексея на приготовленную кровать, уже не помнил. Все поплыло перед глазами.
Правда, пришел в себя, как ему казалось очень быстро, может и минуты не прошло.
