Толик трогает рукой припухший глаз, отёк, одёргивает руку, вскрикивает от боли.
Толик (возмущённо). А тут не ровен час, инвалидность придётся давать тому, кто этим чувством юмора обладает...
Поёт, пародируя песню Владимира Высоцкого:
Толик (с соответствующей хрипотцой и манерой исполнения).
Нет, ребята, всё не так,
Всё не так, ребята.
Толик встаёт, прихватывает с собой плед с дивана, берёт табурет, с трудом, превозмогая боль, идёт с этим табуретом и пледом на авансцену. Обворачивается медленно пледом, стараясь лишний раз не задевать травмированные бока и аккуратно двигая руками. Садится на табурет лицом к зрителю.
Толик (по-родственному, по-доброму, с теплом, зрителю). Понимаете, я ведь Дашку то люблю. У нас на потоке, ещё тогда в институтские годы, в группе было всего четыре девочки, и все остальные восемнадцать человек – парни. Конкуренция – сами понимаете. Из этих четырёх девчонок – Даша мне приглянулась буквально сразу на первом курсе. Но она на меня вообще внимания не обращала. Я каждый раз краснел, жутко стеснялся, и практически терял дар речи, при виде её. Ну... знаете, как это бывает, да? Вот так было у меня. Весь первый курс я ходил сам не свой. Пытался подгадать время, чтобы проводить, её, или подсаживался поближе в столовой, но всё тщетно. Она никогда не бывала одна. Подружки с параллельного потока, парни наши стаями вились вокруг... в общем... Я плюнул на свои мечты. Кое-как пережил летние каникулы... Да! Я же чуть из института не вылетел тогда. Все же мысли были только о ней. Но как-то лояльно преподаватели отнеслись тогда ко мне, видать не первый раз..., всё понимают. На втором курсе я решил забыть о ней и стал собой. Обзавёлся приятелями, пошёл в секцию баскетбола. Жизнь стала налаживаться, и под этот шумок я раскрылся. Стал весёлым, задорным, жизнерадостным. Я и сам не заметил, как попал в поле зрения этой самой Даши. Теперь уже не я, а она стала подсаживаться ко мне в столовой и улучшать момент, чтобы вдвоём постоять где-нибудь у подоконника, или пройтись вместе до остановки.
На третьем курсе мы сошлись, и вот с тех самых пор мы вместе. И я, признаться, ничерта не понимаю! Она запала на меня тогда, когда я стал собой! Но между тем, с тех самых пор она меня этим же «мной собой» и попрекает. Как понять женщин? Она вроде и смеётся иной раз, вроде и оценивает мои выходки по достоинству, но нет-нет, да и устроит какую-нибудь истерику на этой почве. Вот взять хотя бы ту же Анечку! Вычитал рецепт в интернете. Приготовил, позаботился. Хотел приятное сделать, ну и..., разумеется, я просто не мог обойти название торта без какой-нибудь шуточки в своём репертуаре. Ну вот... пошутил...
Толик вздыхает... Подпирает рукой подбородок, Удаляется куда-то в воспоминания. На его лице появляется приятная улыбка.
Фоном звучит тихая лирическая музыка.
Толик (по-родственному, по-доброму, с теплом, зрителю). А вообще-то я всегда любил выкинуть что-нибудь такое нетипичное. Мне всегда было интересно делать что-то такое из рамок вон выходящее. Вот, помню..., в отрочестве я слал любовные письма неизвестным адресатам.
Толик бодро встаёт, забывая о своих болячках. Скидывает с себя плед, деловито перекинув его через одно плечо (оставляя плед на себе, но уже совершенно в другом виде). Он гордо вышагивает, прогнув спину и выпятив грудь.
Толик (с задоринкой, приятно вспоминая, зрителю). Я вкладывал в эти письма всю свою изобретательность, всё своё красноречие и все свои нереализованные чувства. Я писал так, что буквально сам в себя влюблялся от своих же писем. А после писал какой-нибудь адрес в каком-нибудь городе и отправлял.
Толик восхищённо – затейливо улыбается. Выдерживает небольшую паузу.
Толик (с задоринкой, приятно вспоминая, зрителю). Да, мне ведь пару раз даже ответ приходил. Один раз писали, что я ошибся адресом, а вот второй раз мне пришло письмо от какой-то бабушки. Она писала о том, что очень прониклась, получив моё письмо. О том, что уже лет сорок ничего подобного в своё адрес не слышала и не читала. Очень благодарила, хоть и понимала, что это не более чем детский розыгрыш. Почерк-то как не крути – детский был.
Музыка стихает.
Лирические нотки постепенно покидают лицо Толика, и на нём начинает проявляться всё такая же подло – хитроватая улыбка, которая как мы знаем по опыту в парке – ничего хорошего не предвещает.
Толик (с задоринкой, бодро, с призывом в голосе). А почему бы собственно и да! Я теперь человек одинокий. Пошалим,с!
Звучит весёленькая затейливая музыка, немного приглушается свет.
Толик бодро сдёргивает с себя плед, с силой швыряет его на диван, сам бежит куда-то в другую комнату, очень быстро возвращается с листком бумаги, ручкой и конвертом. Садится за стол, быстро, вдумчиво, с хитринкой и оперативным обдумыванием (и непременно огоньком в глазах) пишет какие-то строки. Кладёт эту свою писанину в конверт.
Встаёт, прикусив предательски – хитровато губу и прищурив затейливо глаз, смотрит в зрительный зал, показывая письмо, расплывается в подловатой улыбке.
Музыка стихает, но не заканчивается.
Толик (с задоринкой, бодро, с призывом в голосе). А теперь на почту!!!
Музыка усиливается, а Толик быстрым деятельным шагом направляется на выход, на скорую руку накинув кепку и какую-нибудь джинсовку, не забыв прихватить с собой письмо.
ЗТМ.
Музыка заканчивается.
Сцена 4. Квартира Ксюши и Андрея
Звучит приятная лирическая композиция.
В квартире Ксюши и Андрея уютно. Тёплое освещение.
Ксюша зашивает трико мужа, что-то под нос себе напевает. Присматривается к шву, оценивает, проверяет, довольно улыбается. Продолжает чинить одежду.
В квартиру входит разъярённый Андрей. Он со злобой смотрит на Ксюшу, нервно скидывает пиджак, встаёт, скрещивая руки на груди, буквально сверлит глазами жену.
Музыкальное сопровождение плавно заканчивается.
Ксюша не сразу замечает мужа, она сосредоточена на починки трико, всё ещё что-то напевает себе под нос. Но вот она замечает мужа.
Ксюша (спокойно, не слишком радуясь, естественно-семейным тоном). О, уже пришёл? А я вот тебе трикошки залатала. Всё. Как новенькие теперь...
Ксюша заканчивает последние штрихи, убирает нитки и иголку, показывает гордо целые трико мужу. Но мужа это нисколько не радует. Он зол, как собака. И Ксюша это замечает.
Ксюша (с интересом). Андрей, ты чего такой? Случилось что-то?
Откладывает трико в сторону, встаёт, подходит спешно к мужу.
Ксюша (с интересом). Ну, не молчи. Что-то случилось да?
Ксюша трепетно с поддержкой берёт за руку мужа, но он брезгливо одёргивается.
Андрей (злобно, размахивая руками, активно жестикулируя). Да, случилось! И похоже, что случилось уже давно!
Ксюша (с тревогой). Господи, да что стряслось то?
Андрей (злобно, размахивая руками, активно жестикулируя). А случилось то, что дорогая моя жена Ксюша, как бы сказать это помягче...
Ксюша (с тревогой и непониманием). Что?
Андрей (злобно, размахивая руками, активно жестикулируя). Не самая верная жена, вот что!
Ксюша (нервно). В смысле?
Андрей нервно достаёт из кармана раскрытый конверт и швыряет его в лицо Ксюше. Ксюша в шоке. Она вообще ничего не понимает. Смотрит на упавший конверт, смотрит на мужа.
Андрей (злобно). Вот, ознакомься, будь любезна. Я уже ознакомился.
Андрей демонстративно отворачивается от жены в другую сторону, скрестив с обидой руки на груди.
Ксюша поднимает конверт, с интересом и непониманием осматривает его.
Андрей (злобно). Адресок получателя там, заметь, чей стоит. Обрати внимание.
Ксюша (растеряно, вглядываясь в конверт). Адрес мой..., то есть наш...
Андрей (злобно). Во-во... уже не наш, уже твой... Ну-ну. Хорошо идём. Да читай уже.
Ксюша достаёт письмо из конверта, разворачивает его, читает первую строчку про себя.
[justify][b][font="Times New