условиях макроэкономической турбулентности,
санкционного давления и непредсказуемости регуляторной политики
депутатское кресло становится инструментом институциональной
защиты.
Депутатский статус даёт доступ к прямым каналам коммуникации с
министерствами, возможность влиять на отраслевые инициативы до их
попадания в правительственные пакеты, а также создаёт
дополнительный буфер при проверках или административных решениях.
Публичный оптимизм кандидатов часто маскирует холодный расчёт: в
нестабильной среде мандат – это не столько трибуна, сколько
переговорная комната и юридический щит.
Внутренняя ротация как новый фильтр
Многие бизнес-кандидаты баллотируются одновременно по партсписку
и одномандатным округам, создавая прямую конкуренцию
действующим депутатам. В Челябинской области Субачев и Денисенко
бросают вызов Олегу Колесникову и Владимиру Бурматову. При этом
часть инкумбентов не идёт на праймериз, что оставляет пространство
для внутрипартийной ротации.
Это не стихийный процесс, а калибровка элит. Партия использует
предварительное голосование как стресс-тест: кто готов инвестировать
ресурсы в кампанию, кто обладает реальной поддержкой на местах, а
чей интерес к политике сводится к точечному лоббированию. Мандат
распределяется не только за лояльность, но и за способность
конвертировать экономические активы в политический капитал. Интрига
сохраняется, но она управляемая.
Что это меняет в парламенте и в системе
Сближение бизнес- и политической сфер стирает старые границы.
Присутствие директоров, отраслевых управленцев и корпоративных
лоббистов в праймериз неизбежно смещает парламентскую повестку:
усиливается внимание к налоговому регулированию, инвестиционным
преференциям, отраслевым стандартам и стабильности правил игры.
Законодательный процесс начинает работать как канал обратной связи
между реальной экономикой и центрами принятия решений.
Но есть и системный риск. Когда депутаты воспринимаются как
защитники конкретных активов, а не как выразители общественных
интересов, усиливается корпоративный уклон в законотворчестве. В
условиях, когда Госдума всё меньше влияет на макроэкономическую
стратегию, мандат превращается в административный буфер, а
праймериз – в механизм распределения зон влияния между элитными
группами.
Вместо послесловия
Возвращение бизнеса в парламент – не ностальгия по 1990-м, а
прагматичная адаптация к новой реальности. Экономика остаётся зоной
высокой неопределённости, и предприниматели страхуют свои позиции
там, где пишутся правила. Праймериз «Единой России» демонстрируют,
как партийные механизмы эволюционируют под давлением
объективных экономических процессов: они становятся фильтром,
ареной конкуренции и инструментом интеграции корпоративного
управления в государственную машину.
Депутатское кресло больше не гарантирует влияние на стратегию
государства. Но оно всё ещё гарантирует доступ к тем, кто эту стратегию
реализует. И пока границы между бизнесом и властью продолжают
размываться, праймериз будут оставаться не просто этапом
избирательной кампании, а зеркалом того, как элиты делят риски,
ресурсы и полномочия в условиях меняющейся эпохи.
https://mt.ru/
************
4.Табачок врозь: россияне, кавказцы и азиаты все больше
отдаляются друг от друга
Ничего личного, но западные аналитические центры подсчитали, что разрыв между
кавказцами, азиатами и россиянами за последние пять лет увеличился. По их
оценкам, сегодня в Азербайджане только 5% молодежи считают Россию
дружественной страной, в Казахстане доверие к ней снизилось до 35%, при том, что
еще пять лет назад было на уровне 60%.
В Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане симпатии к России составляют 40-50%,
но молодёжь в целом настроена негативно.
У этого разрыва есть три основные причины: развитие национальной идентичности,
импотентность российской медиасферы и нарастание влияния конкурирующих
центров силы, таких как Турция, Евросоюз и Китай.
В чем правда, брат?
Формирование национальной идентичности началось на постсоветском
пространстве еще в советское время. Начиная с 1920-1930-х годов народы Средней
Азии и Кавказа привыкли противопоставлять себя Российской империи. Уже тогда
Россия изображалась как «державный покоритель», и местная интеллигенция
считала, что вся история взаимоотношений с Россией – это череда завоеваний и
несправедливого угнетения.
Национальная идентичность на Кавказе и в Средней Азии стала формироваться
через призму обиды, отрицания российской культуры и стремления к превосходству
над ней.
После распада СССР в бывших республиках эти процессы еще больше
активизировались. Сейчас национальное самоопределение на Кавказе и в Средней
Азии часто проходит через антиимпериализм, включая борьбу с русским языком и
отказ от российского культурного наследия. А цивилизационный подход к
осмыслению истории взаимодействия с Россией практически не используется.
И напоминать о нем некому. За тридцать лет независимости экономические, научные
и культурные успехи взаимодействия республик с Россией подзабылись и
обесценились. О великих стройках, новых городах, космосе, бесплатной медицине и
образовании, о любых достижениях в социальной сфере и дружбе народов
непринято вспоминать.
Сейчас Россию модно обвинять в колониализме, не разбираясь вообще в значении
этого слова. А язык и культуру азиатская и кавказская молодежь изучает только для
получения личных выгод, таких как бесплатное образование или трудовая миграция.
В остальных случаях молодежь предпочитает утверждать свою идентичность через
противопоставление бывшим «империям».
Медиаголод
Российская журналистика традиционно очень тяжелая. Это аналитика и рассуждения
размером с талмуд, который молодежь с клиповым мышлением вообще никогда не
читает. Зумеры любят TikTok, Instagram, YouTube и мессенджеры, где российские
журналисты, эксперты и блогеры представлены слабо.
Российская точка зрения не выдерживает конкуренции с украинскими и
прозападными нарративами из-за тяжелого формата восприятия. Политические темы
не подаются россиянами в формате забавных видосиков, онлайн-игр и или мемов,
как это уже делают не только украинцы, но и Белый дом с Пентагоном. Что вызывает
скепсис к русскоязычным материалам, эмпатию к Украине и восприятие России как
агрессивного и отсталого игрока.
Исследования Silk Road Studies и Central Asia Barometer показывают, что в
Кыргызстане молодые люди до 25 лет редко используют традиционные российские
государственные СМИ, предпочитая цифровые платформы. В ноябре 2025 года там
был запущен русскоязычный канал Nomad TV, но он не стал популярным, потому что
молодёжь не смотрит телевизор, 48–60% информации они получают через соцсети и
TikTok. Это формирует «персонализированную медиа-диету» с локальными
блогерами, украинским, турецким и европейским контентом.
Россия проигрывает «битву за TikTok», полностью уступая противникам. Личные
истории украинских блогеров о жизни под обстрелами набирают миллионы
просмотров, делая украинцев «своими» для молодёжи Казахстана и Кыргызстана, а
видео о ракетном обстреле Брянска в TikTok никто не выкладывает. Российский
нарратив о «спецоперации» размывается. Страна теряет доверие соседей.
Постучись в мою дверь
Турецкие сериалы показывают современный, динамичный, «европейский» образ
жизни с традиционными ценностями, что идеально резонирует с потребностями
азиатской и кавказской молодежи, ищущей идентичность. Турция не противостоит
России, она занимает место «старшего брата».
Китай укрепляет влияние через Институты Конфуция. В Центральной Азии работает
13 таких институтов, они предлагают бесплатные или дешевые курсы китайского
языка и культуры. Хоть Китай и раздает стипендии для обучения в своих вузах, он
пока уступает Турции и России по популярности. Китайский интерес и дружба не
воспринимаются в Средней Азии как искренние.
Вывод
Политическая элита азиатских и кавказских стран сегодня использует модные
антироссийские настроения для укрепления своей власти. Очень часто
националистические выпады против России становятся элементом популизма,
позволяющим политикам набирать авторитет без риска общественного недовольства.
Антироссийский хайп привлекает даже оппозиционно настроенную молодежь.
Главные советские ценности – коллективный труд и общественное благо легко
заменились личным успехом и наживой. О последствиях никто не думает, что будет
лет через 30-50 со следующими поколениями не важно, главное, успеть пожить для
себя.
А ведь крах дружбы постсоветских народов может ухудшить отношения между
элитами и привести к новым международным конфликтам
https://lubopytnosti.mirtesen.ru/
****************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
14 апреля 2026 года.
